Горохов застыл, опешил от той чёткости, от той картинки, что подавали ему в мозг его глаза. Он стоял так, наверное, минуты три или четыре. Как будто был не в состоянии насмотреться, наглядеться этими новыми глазами, которые до сего момента ему не очень-то нравились.
— Андрей Николаевич, — Жанна подошла к нему сзади и поинтересовалась: — С вами всё в порядке?
— Да, — ответил он, — я просто смотрю.
— И какие у вас впечатления? — не отходила она от него и держала наготове свой планшет.
— Пока хорошие, эти глаза лучше видят в сумерках, чем мои прошлые.
Жанна тут же стала записывать у себя что-то, но при этом снова поинтересовалась:
— Можете ли сказать, как ваше зрение в сумерках улучшилось в процентах? На десять, на двадцать?
Вопрос, конечно, идиотский… Для того чтобы дать какие-то цифры для сравнения, ему было бы неплохо взглянуть на степь в закате солнца своими старыми глазами. Но бывший оперуполномоченный понимает, что ей эти цифры нужны для отчёта, а отчёт, скорее всего, попадёт к самому пророку, и подумав немного, прикинув, он сообщает ей:
— Думаю, что чёткость и восприятие при плохом освещении лучше человеческих глаз процентов на пятьдесят.
— На пятьдесят! — она, кажется, рада столь высокому результату.
— Это условная цифра, — напоминает ей Горохов.
— Да-да, я поняла, — отвечает она.
Андрей Николаевич идёт дальше от убежища пророка. В степь. Жанна, человек с винтовкой и бот идут вслед за ним.
Глава 23
Солнце садится, тени растворяются, исчезают в наступающей темноте, но он видит всё так же хорошо. Когда Жанна проводила с ним опыты в тёмной комнате, Горохов уже тогда понимал, что его новые глаза «ночные», и он неплохо видит в темноте. Но ему нужно было убедиться, что это зрение не ограничивается тремя метрами. Здесь, на открытом пространстве, он убедился в том, что в сумерках видит отлично на сотню метров. Теперь бывший оперуполномоченный ждал, когда солнце скроется за горизонтом полностью. Правда, человек с винтовкой ждать не хотел, он подошёл ближе к нему и напомнил:
— Вы получили благословение покинуть обитель на пятнадцать минут. Время истекло, пора возвращаться.
Судя по голосу из-под респиратора, молодой ещё, и говорил он едва ли не командным тоном, хотел показать, что он тут главный.
Наглый дурачок. Горохов бросил на него взгляд, но решил не спорить, а убедить его:
— Пророк создал мои глаза впервые, он хотел знать, насколько они эффективны на открытом пространстве ночью. Жанна готовит для него отчёт, и пятнадцати минут нам не хватило, мы ждём, пока стемнеет окончательно. Нужно подождать ещё. Я хочу понять, как я буду видеть, когда настанет ночь. После этого мы вернёмся в убежище, — и он добавляет: — Мы служим будущему, парень.