Пахх… Пахх…
Два выстрела тощему в подмышку чуть выше левой руки. В бок, в рёбра. Вот теперь, кажется, всё. Он постоял ещё несколько секунд, послушал. Пошёл к столу и задел ногой что-то на полу… То было шило с плоским и дырявым жалом для яда. Точно такое же, какое он нашёл у Аяза. Именно с ним на него кидалась старуха.
«Встречается всё чаще. Распространённая вещица, однако».
Сомнений в том, что это был сплочённый бандитский коллектив, у него почти не осталось. Но вот почему Анзор не выстрелил в него? Горохов подходит к столу, перешагивая через труп с растерзанной головой, он старается не смотреть на труп, но в нём просыпается старый его цинизм:
«Вот так вот, Анзорик, и получается, когда выдаёшь себя за шофера, а кронштейнов крепления двигателя не знаешь. Матчасть нужно учить… друг!».
Бывший оперуполномоченный оглядывается, но оружия нигде не находит. На столе лежит кухонное полотенце, всё в пятнах попавшей на него крови, как, впрочем, и весь стол. Андрей Николаевич берёт его за один кончик и тянет на себя… Тяжёлое. Тогда он поднимает его, и из него со стуком вываливается «девятка», такой же пистолет, как и у самого Горохова.
«Всё они продумали, обо всём договорились, уже, наверное, и деньги мои поделили. Думали, что прикончат дикого степняка с кучей меди, а труп… да вон… отсюда всего километр до первых барханов. Видно, давно так работали. Скорее всего, травили и душили, чтобы интерьер каждый раз не портить кровищей. Потому и бабулька Анна Сергеевна, в её-то годы, так хорошо морду свою содержала. Деньги у неё на это несомненно были. Одно слово — паучиха старая. Вот только не ждали, что степняк окажется… непростой, которого просто так не провести, который первым и стрелять не постесняется. Сколопендры поганые, в песке окопались, очередную дрофу караулили, ну или человечка незадачливого, а может, какого уставшего, да только пожаловал к тварям хозяин степей — варан».
В принципе теперь ему всё ясно: бандит просто спрятал оружие в полотенце, чтобы оно спокойно лежало на столе, и сразу не нашёл спусковой крючок, а там Горохов уже оттолкнул старуху. Ему тут больше делать нечего. Андрей Николаевич идёт в прихожую, берёт сапоги и начинает обуваться.
Глава 38
Вышел во двор… а его мотоцикла там и нет.
«Ублюдки… Были уверены, что дело уже сделано. Или специально выкатили его с двора: вдруг „клиент“ сразу сознание не потеряет и вздумает бежать. Нет, никуда бедолага деться не должен».
Он не слышал, как заводили мотор, возможно, его мотоцикл вывели со двора. Но это ничего не меняло: Андрей Николаевич остался без транспорта, а уходить отсюда нужно было как можно быстрее. Дом у старухи был хороший, везде, на дверях и на окнах, хорошие уплотнители, и выстрелы, скорее всего, никто не слышал, тем не менее оставаться на месте бойни было нельзя. И он вышел со двора, прикрыв за собою калитку.