— По-всякому, — обтекаемо отвечает тот.
— По-всякому? — переспрашивает бывший оперуполномоченный и тут же задаёт следующий вопрос: — А ты не помнишь, передний кронштейн крепления двигателя, он под три болта или под четыре?
— Не помню я, — не может припомнить Анзор, но спокойствие его уже начинает заканчиваться, он больше не улыбается и тщательно вытирает левую руку о полотенце.
— А, ну да, ты же не слесарь, ты же шофёр…
«А слесаря всегда можно в пустыне найти, если что…».
— … И где сейчас твоя машина?– если бы она стояла за забором у дома, то в дальнейших вопросах нужда бы, возможно, и отпала. Но за забором машины не было:
— На стоянке, — говорит постоялец Анны Сергеевны. И каждый следующий ответ его звучит всё мрачнее и мрачнее. Ему явно не нравится этот утренний допрос.
«Ну конечно же».
— Миша… Миша, дорогой, ты прекрати это, — бубнит старушка, — это недопустимо…
— Друг, — продолжает Горохов, не слушая Анну Сергеевну, даже не бросая взгляда в её сторону, и делает шаг к столу. — А ну-ка встань, пожалуйста!
— Что? — теперь Анзор уже не особо и не скрывает своей враждебности.
— Встань, я тебе сказал! — холодно и твёрдо повторяет Горохов.
— Мишенька! Да что же это такое⁈ Ты что у меня в доме творишь? — уже возмущённо, буквально кричит тихая старушка, да ладно бы кричала, она просто идёт на Андрея Николаевича, причём таким образом, что перекрывает собой линию огня. — Как тебе не стыдно, поганый ты степняк, невоспитанный навоз!..
А Анзор, пока его закрывает хозяйка дома, как раз и встаёт из-за стола… Горохов, не долго думая, довольно сильно толкает старуху, и та, почти невесомая, летит к столу, валится на свой стул и вместе с ним с грохотом опрокидывается на пол.
И хоть главное внимание бывшего оперуполномоченного было сосредоточено на Анзоре, боковым зрением он видит, как открывается ближняя к нему дверь, ведущая в спальню хозяйки.
Бахх…
Картечь разносит пластик двери и цепляет косяк на уровень живота взрослого мужчины. Но пара картечин попадает именно… в живот человеку с пистолетом, что прятался в комнате старухи до сих пор. В отличии от Анзора, он сухой, высокий и лысый.
— А-а… — тот роняет оружие, сгибается и скрывается за косяком. И на какие-то мгновения он больше не интересует Андрея Николаевича.
Анзор. Вот кто будет важен в следующую секунду. Горохов наводит на него второй обрез ствола… А тот зачем-то поднимает со стола кухонное полотенце, но смотрит при этом на бывшего оперуполномоченного, и взгляд его всё так же холоден… Только вот бывший оперуполномоченный его взгляда не боится, и ждать он не собирается.