— Друг, да не стой ты там, — Анзор такой расслабленный, вальяжный, на вид простой и безопасный человек. — Давай к нам, матушка вон яиц пожарила.
И вот после этого, уже всё взвесив, Андрей Николаевич поднимает обрез, наводит его на улыбающегося, у которого улыбка тут же с лица сползает, а Горохов меж тем протискивается боком из своей комнаты, цепляясь винтовкой за косяк, и просит вежливо:
— Друг, яйца — это прекрасно, но ты знаешь что… Держи-ка руки так, чтобы я их видел.
— Э, друг! Ты чего? — говорит Анзор… Но, во-первых, он не пугается, как испугался бы нормальный человек, наведённых на себя стволов, а во-вторых, он сразу бросил взгляд на обрез Горохова, чтобы убедиться, взведены ли на оружии курки. Но вилочку на всякий случай положил. И ручки немножко приподнял, левую вытянул на столе, а правую положил на кухонное полотенце: на, мол, смотри, вот они, мои руки, как ты и просил. И всё это делал он спокойно.
«Даже если и не бандит, то человечек-то, безусловно, бывалый. Тёртый калач».
— Мишенька? Ты что? Ты что? — хозяйка встаёт со стула. Она недоумевает вполне искренне. И Горохов думает, что, возможно, ему придётся извиниться. — Зачем это ты так? Зачем? Убери оружие!
— Успокойся, друг! — Анзор снова начинает улыбаться.
А Андрей Николаевич, стараясь не упускать из вида закрытых дверей, отвечает ему:
— Ты тоже не волнуйся, друг. Я спокоен. Без причины палить не буду. Только ты мне скажи, друг, а ты чем промышляешь?
— Я? — «друг» не ожидал такого вопроса. Но он быстро соображает. Уже через пару секунд Анзор сообщает: — Шофёр я.
— М-м… шофёр? А машина твоя где? Ты на какой машине ходишь? — бывший оперуполномоченный не сводит с «соседа» стволов.
— Миша-а… ну ты что⁈ — не унимается старушка. — Ну это же постоялец мой, такой же, как и ты. Зачем ты это всё… Ещё и допрос тут устраиваешь? Так некультурно, Миша.
«Некультурно. Михаил Толстых из Лысьвы и слов таких не знает!». Но бабулька, она молодец… Если бабка и играет роль, то очень и очень убедительно, вот только Горохов очень не верит в странные совпадения. Ещё вчера эта культурная копалась в его вещах и не могла не найти кучу денег, а сегодня с самого утра вдруг уже и постоялец у неё, да ещё и такой неприятный. Впрочем, если всё это его домыслы… то ничего страшного, он всё спишет на свою осторожность. Но пока он продолжает расспрос:
— Анзор, так на какой машине ходишь?
— На «десятке», — отвечает тот.
На десятитонном, трёхмостовом, самом распространённом в степи из всех грузовиков.
— По городу или в рейсы? — не отстаёт Андрей Николаевич. Он пытается найти в его словах хоть какое-то противоречие.