Андрей Николаевич смыл мыло с лица и посмотрел на себя в зеркало. Он завесил в комнате единственную лампу своей рубахой, и поэтому для нормальных человеческих глаз здесь было темновато. Но для «глаз варана»… Он, если хотел, мог разглядеть у себя на лице каждую щетинку. Мог читать древнюю бумажную книгу, даже поставив её в паре метров от себя. И поэтому он сказал своему куратору:
— Не знаю, как они будут вести себя впоследствии, но пока они меня… удивляют.
— В хорошем смысле? — уточнила Жанна.
— В хорошем смысле, — ответил он, надел ещё не совсем высохшее бельё и начал одеваться. — Пойдёмте, я хочу есть.
Глава 24
Взяв подносы с едой, Горохов со своим куратором уселись за отельный столик. Они всегда так делали. И его поначалу удивляло то, что здороваются с ними все, кто оказывается рядом, но к ним за стол никто не отваживается присесть.
«Ну и ладно…».
Это было для него даже лучше. Никаких лишних разговоров и вопросов. А он, закрывшись от всех солнцезащитными очками, мог во время еды беззастенчиво изучать обитателей убежища.
Но в этот завтрак ему было не до изучений, так как Жанна начала, как ему показалось, немного странно:
— Я подала Всеблагому все последние данные о вас, у вас прекрасные анализы и замеры, у вас тело здорового тридцатилетнего мужчины, все органы находятся либо в хорошем, либо в идеальном состоянии, осталось только две не проверенные до конца системы.
— Одна непроверенная система — это глаза, — догадался Андрей Николаевич, — а вторая?
— Половая, — сказала куратор и чуть смущённо, очень по-женски, поджала губы.
— А-а… — понял бывший оперуполномоченный.
Да, половую систему он ещё не проверял, если не считать тех прикосновений какой-то женщины сразу после того, как его извлекли из ванны. Впрочем, ему казалось, что с ним всё в порядке и что его органы по утрам ведут себя не хуже, чем должны вести себя у шестнадцатилетнего юноши. Вечером же… у Горохова и так было о чём подумать, на мысли о женщинах времени и сил у него не было, тем более после тех нагрузок, которые он на себя наваливал. Андрей Николаевич очень уставал и засыпал почти мгновенно, едва укладывал голову на свою губчатую, пахнувшую резиной, подушку. В общем, к этой затее Всеблагого он отнёсся с интересом. И сказал Жанне:
— Хорошо.
— Угу, — она, сразу забыв про завтрак, лезет в свой планшет и сообщает ему: — Угу, я тогда подберу вам возможные варианты.
«Подбирай».
Он не против, но у него есть вопрос, который его интересует чуть больше, чем проверка работы его половой системы:
— А с оружием что?
— Я найду Масю, — заверяет его куратор, — и спрошу у неё разрешение посетить наш арсенал.