— Жанна-а, я отпускала тебя на пятнадцать минут! Вас не было больше тридцати, ты, что, хотела, чтобы я за вами выслала поисковую партию⁈
Со стороны это смотрится некрасиво.
Куратор Горохова таращит на эту женщину метр пятьдесят пять ростом испуганные глаза, думает, что ей ответить…
«Жанна, конечно, дура. Всё время кого-то боится».
Но Горохов уже привык к этой глупой и трусливой женщине; как ни крути, а его куратор — самый близкий здесь для него человек, и ему не нравится, что какая-то мелочь нападает на неё. И тогда он подходит к Масе и произносит:
— Вас, кажется, зовут Мария?
Мася оборачивается к нему и собирается с мыслями, чтобы что-то ответить, но собирается слишком долго. Андрей Николаевич спокойно продолжает:
— Теперь я буду выходить в степь каждый вечер.
Ну, тут уже Мася приходит в себя:
— Никто никуда без благословения Всеблагого выходить не будет, — бабёнка пытается говорить с ним строго, тон у неё безапелляционный, она думает показать ему, кто тут главный. Но на бывшего оперуполномоченного её тон не имеет никакого воздействия, и он сообщает ей всё так же спокойно:
— Я в результате перерождения утратил важную функцию, мне нужно её восстановить, для этого мне потребуется оружие, пистолет и винтовка, большое количество патронов к ним, а ещё, — он похлопал по своему обрезу, — будут нужны «двенадцатые» патроны для ружья, жакан и картечь.
— Я ещё раз вам повторяю, — начинает Мася, — без благословения Всеблагого…
Но Андрей Николаевич уже взял свою Жанну под руку и повёл её от входного шлюза по коридору. Жанна косится на него, видно, он её опять удивил.
На следующее утро Жанна появилась в его каморке ещё до завтрака. Женщина была в явно приподнятом настроении и не обращала внимания на то, что Андрей Николаевич без одежды. Впрочем, он и сам уже не очень смущался своей наготы перед нею. Ведь она была рядом, когда его извлекали из ванны. И пока Горохов брился после душа, она, усевшись на край его узкой кровати, стала ему рассказывать:
— Я только что от Всеблагого!
«А, вот почему она такая радостная! Удостоилась чести, значит».
— Он одобрил вашу просьбу насчёт оружия и разрешил нам три дня покидать убежище на час.
Тут бывший оперуполномоченный перестал скоблить себе щёку бритвой и повернулся к ней:
— И вправду хорошая новость.
— Угу, — она кивает довольно. — Мася ему прислала рапорт о нас, о нашем нарушении, но я ему всё рассказала, всё объяснила… Я сказала, что вы были в восторге от новых глаз, но как выяснилось, с ними ночью вы перестали попадать в цель из своего оружия и очень от этого расстроились. Вы сказали, что вам нужно восстановить свой навык, и Всеблагой согласился с этим. Он очень заинтересован в вашем мнении о новом оптическом органе и хочет от нас с вами экспертную оценку, и насчёт стрельбы тоже. Поэтому он нас благословил.