— Кофеин и анальгин… найдём, наверное, — отвечает Бородин и уточняет: — Семёныч, анальгин-то у тебя остался?
— Есть, есть, — заверяет тот.
— Я куплю всё, что у вас есть, — говорит бывший оперуполномоченный и смотрит на команду лодки.
Глава 8
Капитан вроде ничего Горохову не говорил, но косился на него… ну, как минимум с непониманием: зачем он выпил две таблетки кофеина? Этому пассажиру прилечь в кубрике под кондиционер и поспать, а он, вон, наелся, потом таблеток принял и на мостике сидит, курит и на реку таращится. А чего там смотреть? Бурая вода, по краям рогоз, как и везде. Степь с одной стороны плоская, с другой с камнями, вот и весь пейзаж, а этот безрукий таращится туда. У самого глаза больные, красные, и капель он на них не жалеет, он и очки надел дорогие, а с мостика спать не уходит, хотя ему два раза предлагали.
И так продолжалось четыре часа, пока гружёная лодка Бородина тащилась против течения. Четыре часа пассажир молчал, уже Семёныч встал у руля, а капитан сел у него за спиной, и тут раненый заговорил вдруг:
— А что-нибудь слышно про казаков? Кто там кочует сейчас на правом берегу?
Семёныч и капитан переглянулись: зачем ему это? Потом Бородин и отвечает:
— Да кочуют вроде, куда же они денутся?
— А кто сейчас в этих местах? — продолжал интересоваться Андрей Николаевич. — Ходи-Нога ещё кочует?
— Да Бог их знает, их же там, на берегу, много всяких толчётся, — отвечает Бородин. — Мы их и не знаем всех; может, Ходи-Нога сегодня главный на старых колодцах, а может, ватага Карпа Беспалого. Нам главное, чтобы они на реке не озорничали, а кто там из них по берегу бродит, нам всё едино.
— Ну а про кого слышали в последний раз? — не отстаёт от речных людей странный пассажир.
— Кочует ещё тут Ходи-Нога, месяц назад в Полазне разговор про него был, — вспоминал Семёныч, — Я там в рюмочной слыхал краем уха… Кажись, про него говорили. Он вроде как воду чистую в Полазну возит.
«Месяц назад… Для атамана казаков немалый срок, он уже тридцать раз в песок мог улечься за это время».
Но ничего другого капитан и его матрос про казаков правого берега ему рассказать не могли. А тут как раз показалось то, чего он ждал. Горохов крепко зажмуривается, у него странное чувство: анальгин вроде и ослабил боль в глазах, но появилось ощущение рези, словно в оба глаза попал песок. И теперь ему нужно было несколько раз сильно зажмуриться, прежде чем это чувство проходило. И как оно отступило в этот раз, Андрей Николаевич и говорит:
— Капитан, вон скала над берегом…
— Ну? — Бородин смотрит то на него, то по курсу своего судёнышка.