— Ладно, придумаем что-нибудь… с нею…
Хотя что можно придумать с людоедом, который попал в окружение людей? А вот Миша уже не испуган, он смотрит на Андрея Николаевича уже не со страхом, а с надеждою. Как ребёнок на взрослого. А потом, поглядев вперед, через лобовое стекло, вдруг спрашивает:
— А ты, что, без фар всё видишь?
Глава 48
Ничего он так и не придумал, а просто, объехав Качканар с его озёрами с севера, поехал на северо-восток, к Новой Ляле. Ехал вдоль большого тракта, постепенно приближаясь к нему. Ехал медленно, всё-таки «Термит» мало приспособлен к каменистой почве предгорий. А за час до рассвета, во время очередного крена на бархане, он заметил в зеркало заднего вида, что висело на лобовом стекле, как там, сзади него, в фургоне, подняла свою страшную голову самка дарга. Гупа проснулась. И сразу стала перебираться поближе к кабине.
«Ну вот, вшей Шубу-Ухая мне было мало, теперь добавим ещё сюда и её вшей».
— Сидеть… Сыро… Туда-оттуда… Ночь, ночь, ночь… Нет, нет тебя… Я его говорить… Он бить… — бормочет дарг. И Миша её понимает — ну, или просто кивает, как будто понимает и поддерживает её. — Еда-не еда… Сыро, глаза плохо… Смотреть не надо… Надо встать… Скажи тому…
Горохов угадывает, что речь идёт о нём, но останавливаться не торопится.
— Друг, — Миша за всю ночь так и не удосужился спросить у Андрея Николаевича его имя, такой вот человек, — Нужно остановиться, ей нужно…
— В туалет? — догадывается Горохов.
— Нет, поесть, пока саранча ещё летает, — поясняет Шубу-Ухай.
— У меня мясо есть, горох с тыквой, или пусть брикет крахмала съест, он хороший, пусть тут ест; там в рюкзаке, если хочешь, достану, — бывший оперуполномоченный не собирается останавливаться, — нам лучше до рассвета в Новую Лялю поспеть.
— Не ест она крахмал, крахмал я съем, и мясо сухое она не ест, ей влажная еда нужна… Не каша, конечно, а такая… сырая — саранча или мясо с соком; иногда ест только запечённое, а от сухой еды начинает сразу болеть, — поясняет охотник. И тут уже просит: — Остановись, друг, она три дня ничего не ела.
«Да, у меня в фургоне — реальная головная боль. Вопрос с нею надо будет решать. В Обитель если её привести, так ведь не пустят. Решать… Только как?».
«Бросить её где-нибудь? Так Миша примется искать!».
Это бывшему оперуполномоченному было понятно. И он приходит к выводу, что её придётся убрать. Лучше будет, когда Шубу-Ухай увидит её мёртвой, чтобы осознал, что этой самки дарга с тремя четвертями головы больше нет. Может, тогда он успокоится.
А пока бывший оперуполномоченный останавливает машину. Миша выпускает Гупу, а сам снова просит у Горохова закурить. Сигарет в пачке у того осталось мало, четыре штуки, но он всё равно даёт охотнику ещё одну.