Миша с удовольствием набирает в лёгкие табачный дым и потом отвечает:
— Ну а что же… Раз есть, можно и попользоваться. Ага… Она сама мне предложила. И у неё там всё, как у женщин… Никакой разницы, — и он продолжает, вроде как оправдываясь: — Она хорошая. Ласковая. Трёх клещей из меня вырезала… А вот её клещи не берут! В кожу вопьются, а дальше не лезут. Не пролезают. Торчат… Их сразу видно. Хорошая у неё кожа. Солнца совсем не боится.
— И воду, значит, не пьёт?
— Если дать — выпьет, но если нет, даже и не ищет, — отвечает Миша. — У меня в горах там домик… Ну, построил как мог, так баба настоящая там бы и недели не выжила — померла бы или сбежала, а эта так только радовалась… Хорошо ей там было.
— Чему радовалась?
— А что вокруг никого. Её все шпыняют, гонят… убить норовят, а там, в горах, ей со мной спокойно было. Народу нет никого, еды вдоволь, а больше ей ничего и не нужно, — объясняет охотник. — Она жуть как перепугалась, когда её Хасан к себе в склад запер, она три дня орала, всех злила, а он ей поэтому еды не давал…
Ветер стих, Горохов включает «дворники», и они смахивают кучу пыли с лобового стекла. Потом он снимает очки и вылезает из кабины, открывает капот, достаёт фильтры карбюратора, выбивает их, заодно очищает и фильтры кондиционера. В общем, машина готова продолжить путь. Андрей Николаевич поглядывает по сторонам: саранчи тут, в предгорьях, поменьше, чем в степях, на небе неполная луна, облаков почти нет. Ему всё отлично видно. Он садится обратно.
— Ну, поехали.
— А куда поедем? — сразу интересуется Шубу-Ухай.
Вопрос был хороший; вообще-то Горохов и сам не очень представлял, что дальше делать. Он думал просто встретиться с охотником и предупредить того, что вскоре его услуги понадобятся Обители или Церен. Кто ж знал, что в обычном посёлке охотников такие страсти будут бушевать? И будь Миша один, это тоже не было бы для него проблемой, отвёз бы его на время в Тёплую Гору к Галине под присмотр. А куда деть Мишиного дарга?
Петя говорил, что из-за неё Мише и пришлось убраться оттуда. А теперь Шубу-Ухай ждёт ответа, и тогда бывший оперуполномоченный спрашивает у него:
— А может, дарга своего тут оставишь? Она обуза. Тебя ждёт задание от Церен, она будет мешать. Я тебя понимаю, Шубу-Ухай, но дело есть дело, и помех у него быть не должно, — и он добавляет многозначительно: — Если нужно, я сам всё с ней решу.
Проводник от такого предложения замирает. Горохов видит страх в его глазах. Это предложение бывшего оперуполномоченного обескуражило охотника, он, видно, и слов нужных найти не может. Тогда Горохов включает первую передачу, трогается и заканчивает этот разговор: