— Уплотнители какие хорошие у тебя, заряд ревёт, а тут его почти не слышно, — зачем-то произносит Шубу-Ухай, с удовольствием затянувшись. А бывший оперуполномоченный не может понять, к чему он клонит, — или ни к чему не клонит. Так… болтает просто. А охотник и говорит дальше: — Машина на вид плохая — уплотнители хорошие.
— Это ты к чему? — интересуется бывший оперуполномоченный.
— Ни к чему, просто, — отвечает Миша и смотрит на собеседника. — Говорю, чтобы говорить.
Горохов так и не может понять, сколько ему лет. Волосы почти до плеч, кожа тёмная, лишь от маски и очков светлые следы на лице, монголоидные глаза. И бывшему оперуполномоченному надоедает играть в эти гляделки, и он спрашивает:
— Чего смотришь? Видел меня, что ли, раньше?
— Э-э… — охотник машет рукой. — Сейчас так уже и не знаешь, кого ты видел, а кого не видел. Смотришь… думаешь — он, а он не он, а на него — не он, а он — он… Сейчас перемешалось всё… Э-э…
— Что ты несёшь? — холодно интересуется Горохов. Он надеялся на нормальный ответ: либо «да», либо «нет». — Говори по-человечески.
— Похож ты на одного человека, — наконец говорит Миша. — Тоже такой же… Хитрый, злой, а ещё ты зажигалку, когда прикуриваешь, держишь, как он, боком, и руль крутишь, как он… Опять же выпить мне не дал, тот тоже не давал, не любил, когда я пью, но у него оружие было другое, у него хорошее было оружие, да-а… И в темноте он очки не носил, а ты вон сидишь в очках, как будто мы на солнце; он был сильный, а ты худой какой-то…
Зажигалка — конечно же, так и есть, Андрей Николаевич зажигал и держал её под наклоном, когда прикуривал, а ещё хват руля… Да… Миша — он молодец, умеет подмечать мелочи, поэтому из него и охотник неплохой, на охоте важно мелочи замечать; но зажигалки и руля Горохову мало:
— А ещё что? — он ждёт продолжения. — Ну… говори…
Порывы ветра швыряют горсти песка в борта фургончика, перед лобовым стеклом кружится черная пелена из пыли. А внутри машинки уютно, воздух чистый.
— Тот человек был холодный, твёрдый, он ничего не боялся, и ты тоже не пугливый, — продолжает Миша не спеша. — Хасан и Дима пришли, стали рядом, испугать тебя думали… Хе-хе… — он усмехается. — Дураки. Ты только огляделся — и уже придумал, как их убить, если вдруг что… А потом больше на них внимания не обращал, со мной говорил… Тут я сразу по тебе понял, что ты… как и тот… тоже человек холодный… — а Андрей Николаевич молчит и не отводит от лица охотника взгляда. И тогда тот добавляет: — А ещё…Ты меня Шубу-Ухаем назвал, а это моё имя только Церен и тот человек знали. А потом ты сказал, что Церен нескоро будет. Значит, она опять перерождается… Тогда откуда ты имя узнал?..