— Может, она мне твоё имя до того, как перерождаться стала, и назвала. И, между прочим… пророк из Обители тоже твоё имя знает, — отвечает бывший оперуполномоченный.
— Ну, может и она до того, а может, ещё и пророк знал… Ага… Вот сиди теперь и гадай-разгадывай, от кого ты приехал, — соглашается охотник и тушит окурок в пепельнице под приборной доской. — Говорю же, сейчас сразу и не угадать кто он, а кто не он. Люди стали менять тела, как им захочется, нынче ничего не понять…
«И это Миша, который меня едва знал. А Наталья? Интересно, она узнала бы меня? А ещё кто смог бы узнать? Из наших кто-нибудь, из моего отдела? Там тоже наблюдательных людей хватало».
Эта мысль была для него неожиданной и неприятной, и он поглядел на свою недорогую зажигалку, тут же решив, что будет теперь прикуривать не так, как привык, а как-нибудь по-другому.
Порывы начинают затихать, и Горохов решает пока закончить этот разговор, ему нужно всё осмыслить, и поэтому он спрашивает у охотника:
— А где ты этого дарга взял? — он хотел спросить «Зачем он тебе?», но эта форма была удобнее. Пусть Шубу-Ухай продолжает гадать, он это или не он.
Миша оборачивается и глядит в темноту фургона, а потом и отвечает:
— А это… Прибилась как-то. Вот теперь и со мной. Ей некуда пойти. Вот и таскаю её с собой. Прячу, где людей поменьше. Вот, думал, в горах её не тронут. Хотя местные тоже её застрелить хотели… Даргов не любят, её уже стреляли два раза… Раньше…
Андрей Николаевич уточняет:
— Она тебе на охоте помогает?
— Помогает, она сколопендру чует за тридцать шагов. Идёт вдруг, встанет и сразу говорит: воняет кислым. Всё, значит, где-то плохая затаилась. Ищи её. Паука чует. А кушает она саранчу, один раз покушает, и день еды не нужно, из дрофы убитой высасывает жижу вместе с кровью, мясо варана тоже высасывает всё… А так она хорошая и стреляет неплохо…
— Стреляет?
— Ага, — с гордостью, как за себя, сообщает Шубу-Ухай. — На бегущую дрофу два патрона тратит. Ни разу не отпустила. Иной раз приболею я утром, на охоту не иду, так она сама уходит, четыре патрона возьмёт, к полудню две дрофы принесёт. Вот так…
— А болеешь ты, видно, от водки? — догадывается бывший оперуполномоченный. Но этот его вопрос охотник пропускает мимо ушей. Зачем на глупые вопросы отвечать?
Ветер за окном уже почти утих, пыль ещё кружит, но на небе уже видно светлое пятно луны.
— Дай ещё сигаретку, — снова просит проводник.
— Здоров ты курить, — замечает бывший оперуполномоченный, но в карман лезет, достаёт Мише сигарету. Даёт и огонька. А потом и спрашивает. — Ты ведь её и имеешь ещё?