— Пульс — сто, — и спросила потом: — Может, хватит на сегодня?
Но Андрей Николаевич продолжил испытание.
— Я хорошо себя чувствую, — отвечал он, переводя дух, и спрашивал у неё: — Что с кардиограммой?
— С вашим сердцем всё в порядке, клапаны работают нормально, ритм сокращений чёткий, ровный, как по часам. Никаких аномалий.
— Тогда иду до обеда, — ответил он и продолжил тренировку, несмотря на то, что его рубаха на спине, на груди и под мышками давно потемнела от пота.
Была еще одна причина, по которой он не хотел останавливаться. Ему казалось, что после каждого часа ходьбы у него открывались новые пласты памяти. Тяжелая работа и сосредоточенность позволяли ему вспоминать то из прошлой жизни, что до сих пор было ему недоступно. Когда он сказал об этом своём наблюдении Жанне, та сделала вывод:
— Ваш мозг получает хорошее питание и большое количество кислорода. Он начинает активно работать.
Глава 21
Жанна сказала ему в самом начале, когда он ещё едва мог пройти сто метров и каждое движение вызывало у него в мышцах боль, что в свою нормальную физическую форму он вернется через пятьдесят-шестьдесят дней.
«Два месяца? Нет у меня двух месяцев».
Вообще-то времени у него было совсем немного, и поэтому на следующий день он всё с той же сумкой шёл уже от завтрака и до самого ужина, с перерывом на обед.
Сорок километров за тринадцать часов. Икры к ужину болели уже вполне ощутимо, ныла и спина, и даже мышцы груди. Но Андрей Николаевич был собой доволен. Сорок четыре километра за день — это был результат, которого он не постеснялся бы до метаморфозы. Мало того, он прошёл бы больше за то же время, если бы у него была нормальная, севшая по ноге обувь, а не шлёпанцы со скотчем. Жанна, просидевшая с ним весь день, кстати, не просила его прекратить нагрузки. И уже ближе к ужину он у неё спросил:
— Пророк благословил мои нагрузки?
— Да, — отвечала она. — Всеблагой сам заинтересовался возможностями вашего нового корпуса. Но больше всего его интересуют работа ваших оптических органов.
— Оптических? — переспросил Горохов, вытирая пот с лица куском простой тряпки.
— Да, он будет ждать вашей оценки их работы.
— Мы не должны заставлять Всеблагого ждать, — говорит тогда ей Горохов, — можем сегодня после заряда выйти из вашего дома.
Женщина смотрит на него с удивлением или даже с испугом и сообщает:
— На это нужно получить благословение… хотя бы тьютора Всеблагого.
— Ну так получайте, мне самому хочется узнать, на что способны мои новые глаза.
Андрей Николаевич, в отличие от всех остальных в столовой, получал больше пищи, и она была калорийнее; кроме того, он в этот день получил почти полный стакан белого порошка, как утверждала Жанна, чистого белка, который Горохов развёл водой и выпил в течение дня, но в итоге дневной тренировки он не набрал за день и полкилограмма веса. Зато в конце дня порадовал своего куратора тем, что у него заработал, как и положено, его ЖКТ. Она радовалась так, как радуется мать первенца, который делает первый шаг. Но это почему-то только разозлило Андрея Николаевича, и, чуть подумав, он спросил у неё: