Теперь, принимая отличную пищу, он стал думать:
«Это еда с севера! Да и медикаментов дорогих они используют кучи. Откуда всё это тут, на краю вселенной? — Горохов оглядывает присутствующих, очки позволяют ему делать это незаметно. — На обеде их в два раза больше, чем на завтраке, почти все столы заняты, их человек восемьдесят прошло, пока я тут. Кормят их не так, как меня, но тоже неплохо. Компоты и джемы достаются всем. А значит, деньги у обители есть на то, чтобы таскать сюда, в глухую степь, дорогие продукты целыми грузовиками».
А потом он сказал:
— Жанна, вы говорили, что можете назначить мне препараты для роста мускулов. Думаю, что они мне нужны.
— Хорошо, я спрошу разрешения у Всеблагого, — отвечала женщина. — Если он благословит, то завтра начнём принимать препарат.
«Тут, кажется, придётся у Всеблагого выпрашивать всё».
А ещё его немножко удивило её выражение «начнём». То ли она собиралась принимать препарат вместе с Андреем Николаевичем, то ли уже полностью отождествляла себя с ним.
* * *
На следующий день он был настроен весьма решительно, так как пророк согласился ввести в его рацион значительное количество сухого белка и десяток таблеток, катализатор для его быстрейшего усвоения. И в этот день, правда, в два захода, он прошёл по дорожке двадцать километров за четыре часа. Для этого ему даже пришлось укрепить шлёпанцы на ногах скотчем, чтобы не мешали. Прошёл бы больше, но Жанна отключила дорожку.
— Хватит, вы слишком усердствуете.
— Но давление и пульс в норме, и сердечные ритмы нормальные, — взглянув на приборы, произнёс он.
— Да, но я побаиваюсь, — честно призналась она, — что с вами что-то произойдёт…
«Побаивается? Интересно, чего? Тут вообще есть какие-нибудь наказания?».
В этот день он не стал настаивать, не хотел с нею спорить. Но сказал при этом:
— Хорошо, но завтра я пройду два раза по двадцать, а пока займусь руками, плечами и прессом.
Она не стала возражать, а лишь сказала:
— Если Всеблагой вызовет меня, я спрошу у него, можно ли вам так нагружать себя; вы первый в моей практике, кто сразу после выхода берёт такие нагрузки. Обычно людям надо десять дней только для того, чтобы прийти в тонус и довести системы жизнеобеспечения до минимума нормы.
— Вы же сами сказали, что пророк дал мне уникальный корпус, который он сам разработал для меня, чего же вы удивляетесь? — возразил ей Горохов.
И куратору нечего было ему на это ответить.
А на следующий день он уже шёл с отягощением, с удобной заплечной торбой, в которой лежало семь пластиковых бутылок по два литра. И с этим весом от завтрака до обеда, то есть за пять часов, бывший оперуполномоченный смог пройти тридцать один километр. После двадцати трёх километров у него начали болеть икры, но это скорее от дурацкой обуви, чем от нагрузки. А вот поясница уже болела от пройденного. Но он не останавливался, даже когда Жанна сообщила ему где-то на двадцать седьмом километре: