И словно в подтверждение этой его мысли, он видит, как к нему тянется один из жгутов Скорпиона, что так и сидел за пророком во время всего их разговора и не шевелился; а на конце его жгута перед страшной иглой белел кусочек металла, это был знак. Горохов сразу понял, что это монета с пауком. Андрей Николаевич подставляет ладонь, и монета падает ему в руку.
«Пророк ничего не говорил своему Скорпиону. Или тот сам принимает решения, или они общаются как-то… без слов».
— Раз Аяза больше нет — знак ваш, — говорит ему Всеблагой. — Теперь вы представляете меня.
Андрей Николаевич снова склоняет голову в почтении, а заодно читает на обратной стороне монеты: «Лишь о будущем».
— Значит, вы хотите вернутся через месяц? — продолжает пророк.
— Да, думаю, что я управлюсь со своими делами.
— Вы можете мне сказать, что это за дела? — интересуется юноша с прозрачной кожей.
— У меня в городе осталась жена, — тут он спохватился и добавил то, что, как он полагал, должно было понравиться пророку: — В общем-то, можно сказать, что уже бывшая жена. Но она была беременна, и я хочу устроить её жизнь… чтобы она могла жить без меня. Я припрятал кое-что, что помогло бы ей.
— А почему вы сказали, что жена бывшая? — спрашивает пророк.
— Честно говоря… — Андрей Николаевич делает паузу. — Мне кажется, что после метемпсихоза я перестал чувствовать привязанность к ней. Она мне больше не близка.
— Так бывает, — говорит Всеблагой. — Так бывает. И тем не менее вы хотите ей помочь?
— Я должен. Я чувствую ответственность за неё и за будущего ребёнка, — отвечает бывший оперуполномоченный.
— Ответственность — великое чувство. Одно из главных, что делает человека — человеком, — произносит пророк и продолжает: — Мы будем вас ждать. Вам не только будет нужно пройти процедуры восстановления, у меня к вам будет ещё и просьба.
— Просьба? Я готов приложить усилия, Всеблагой, чтобы выполнить любые ваши пожелания, — говорит Горохов тоном спокойной, прохладной убеждённости.
— Тогда я озвучу свою просьбу по вашему возвращению, — отвечает юноша с прозрачной кожей. Но Андрей Николаевич почувствовал в его словах некоторую неуверенность и решил немного поднажать:
— Если ваше пожелание касается внешнего мира, то я уже начал бы работать над его воплощением, чтобы, когда я вернусь сюда, не начинать всё сначала.
— М-м… — кажется, пророк соглашается с его доводом. — Вы запомнили Александру, которая недавно ушла отсюда?
— Разумеется, она же вылитая Церен, только молодая.
— Да, да… — продолжает пророк. — Её нужно будет переправить на север.