— Сиди здесь, — холодно говорит мужик, — жди, Татарин скоро придёт, — и он трясёт пальцем перед лицом Горохова, — и не вздумай тут нам цены перебивать… Имей в виду, ты вниз даже съехать не успеешь, как тебя там будут уже ждать мои люди. Машинёнку твою отберут, и всё, что есть, тоже.
«Мои люди… машинёнку отберут… Надо бы узнать, сколько тут в посёлке раций. У Насти наверняка есть, может, и у этого… дельца… имеется».
Тем не менее он обещает этому наглому:
— Хорошо, сижу здесь, жду Мишу Татарина. Ни у кого мясо не покупаю, цен вам не сбиваю.
Мужик бросает на него презрительный взгляд и выходит из заведения.
«Ну что ж… Никогда не бывает просто. Ладно…».
Горохов собирается ждать, а пока встаёт и подходит к прилавку.
— Дорогая, сделайте чайку, — и уточняет: — Если он у вас тут, конечно, не десять копеек за стакан.
— Да не десять, не бойся. Чай по цене воды. Одну копеечку с тебя, — сообщает буфетчица и поворачивается к канистре с краном. И наливает ему чай, а сама и спрашивает: — А чего это тебе там Хасан наговорил?
Чай чёрный, сильно переваренный. Но Андрею Николаевичу уже всё равно:
— Просил подождать, я так понял, что за Мишей кого-то послать надумал.
— Это нескоро, у Татарина хибара на горе, — заверяет его Настасья-буфетчица и наваливается на прилавок своей немалой грудью, а потом и говорит ему негромко: — Слышь, красавчик, ждать придётся долго, а пока есть время, отдохнуть не желаешь?
Она ещё и подмигивает ему.
— Отдохнуть? — он ставит стакан рядом. И тоже говорит негромко: — И сколько же стоит отдых?
— Полтинничек, — сообщает Настя.
— Ишь ты! — удивляется такой цене Горохов.
— А что, я таких денег не стою?
— Стоите, стоите, кто же спорит, — соглашается бывший оперуполномоченный; он хочет пообщаться с нею, узнать насчёт раций, сколько их тут и у кого они, а ещё узнать что-нибудь про Шубу-Ухая и его дарга; и сблизиться с буфетчицей за пятьдесят копеек — это хороший способ разузнать обо всём. А вот Мишу Толстых и без всяких разговоров и выяснений просто тянуло к этой ещё не старой женщине. А то, что у неё лишний вес… ну и что; как ему казалось, это Настёну совсем не портило. И тогда Горохов произносит:
— Дорого, конечно, но уж больно вы соблазнительны, Настасья, — он лезет в узелок и достаёт оттуда железный полтинник. Протягивает ей. — А у вас там помыться можно будет?
— Можно, можно, — расцветает Настасья. И кричит: — Лёшка, подмени меня, я отойду! — При этом она прихватывает с собой полбутылки с водкой.
— Настенька, — Андрей Николаевич предостерегает её, — на вашу водку у меня денег нет.