— Не знаю, — отвечает Оглы, тоже взглянув в ту сторону. — Может, блокпост какой.
«Слишком много огней для блокпоста».
Горохов думает, что Оглы ему врёт. Живя здесь, на самом отшибе, на краю цивилизации, он не может не знать всех блокпостов и населённых пунктов в округе. Он зажимает револьвер меж колен и подтягивает к себе рюкзак, достаёт оттуда карту, маленький фонарик… И уже через пару минут Андрей Николаевич мог с высокой долей вероятности сказать, что севернее их маршрута находится посёлок…
Сива. Раньше это было хорошее место, много чистой воды прямо под землёй, много кактусов, много акации, а значит, и дрофы, ну и термитников вокруг сотни. Две беды: дарги и шершни. От даргов помогала стена с пулемётами и коптеры-разведчики, а от насекомых — рейды и уничтожение гнёзд. Но это было… лет тридцать тому назад.
«Тогда там и медпункт хороший имелся, на всю округу известный, и воды отличной — хоть обпейся…».
Но сейчас Горохов не хочет встречаться с людьми. Аяз врёт, что не знает этого места… И это неспроста. Так что… Андрей Николаевич только вглядывается в карту и говорит водителю:
— Так и держи пока.
Конечно же, проводнику это не понравилось. Но он ничего не говорит против. Ведёт машину в указанном направлении.
Так они и проехали Сиву.
Тут уже бывшему оперуполномоченному пришлось выпить ещё одну капсулу со стимулятором. И их дорога продолжилась. После ещё одной порции препарата он почувствовал себя бодрым, а вот Оглы, тот уже начинал сдавать, стал терять концентрацию, да и месяц повис у них за спиной, видимость ухудшилась, и водитель пару раз въезжал в барханы, один раз так, что Горохов едва не соскользнул с дивана, и чтобы выбраться, пришлось включать заднюю передачу и сдавать назад.
— Ничего… Не спеши, теперь скорость держи двадцать, — подбадривал своего водителя Горохов.
А к трём часам, прикинув ещё раз количество пройдённых от Сивы километров, он всё-таки решает поменять курс, теперь уже было можно:
— Всё, теперь давай на север.
— Топлива мало, может остановимся — дольём? — предлагает Оглы.
— До рассвета должно хватить, — Горохов не хотел останавливаться, — сейчас самое время для пауков, запустишь ещё в кабину… Так что едем, пока едется.
И до рассвета им и вправду хватило. Только когда в глаза стали бить первые прорывающиеся из-за барханов лучи солнца, Горохов соглашается остановиться. Всё, саранча стала прятаться в чуть остывший за ночь песок, пауки, охотившиеся на неё и на гекконов, тоже должны уже были спрятаться, только мотылёк ещё никак не успокаивался. Его в воздухе было много. И тогда Горохов говорит: