Роберт работал у себя в кабинете, а девочки с мамой художественно раскладывали на столе роскошную добычу, выкладывая, как на фотографиях в «Книге о вкусной и здоровой пище» сталинского образца. Копченые миноги стремились к длине жирненьких угрей, оранжевая семга оттеняла нарезанного на плотные кружки желтоватого осетра, розовый карбонад на блюде удачно сочетался с сероватой бужениной: розовый и серый – классика. Овощи и соленья добавляли яркости и цвета, а свежий лаваш своим немыслимым запахом активно поднимал аппетит. На большом отдельном блюде красненьким шипастым хороводом красовались усатые раки, а длинная хитрая стерлядка свешивала со стола свой копченый хвост. Аромат стоял сказочный. Пахло не чем-то продуктовым – пахло хорошей жизнью!

Шестилетний и почему-то вечно голодающий Леша, роняя слюну, с вожделением ходил вокруг стола и заигрывал с копченой стерлядкой, заглядывая ей в глаза и поглаживая лоснящуюся спинку. Единственным неприятным моментом во всем этом роскошестве было то, что когда Катя аккуратно открыла упаковку с корейской морковкой, из нее, чуть пошатываясь, но вполне игриво, вылез оранжевый промаринованный тараканчик, который, казалось, даже немного икал.

Все так долго разворачивали-прилаживали-перекладывали, что часть продуктов успела немного заветриться. Но вот, наконец, картинка устроила всех и напомнила известные старинные голландские натюрморты с излюбленным набором: ваза с цветами, окорок, ветчина, разнорыбье, лимоны, помидоры-огурцы… Для полной голландской картинки не хватало, скажем, старинного серебряного кубка, смятой вышитой скатерти и свежих устриц, но и так было восхитительно!

– Робочка! Спустись, пожалуйста, ты нам очень нужен! – Алена заговорщицки подмигнула внукам и понюхала пропахшие копченостями руки. – Сбегай к деду, позови его вниз, только не выдавай наш секрет! Скажи, чай на столе.

Алешка, довольный таким приятным поручением, – а он знал, что просто так, без дела, бегать наверх нельзя, когда там работает Роба, – бросился выполнять бабушкину просьбу. Алена, Катя, Лиска и маленький Митя сели вокруг накрытого старыми голландцами стола и даже не включили люстру, чтобы не портить картинку: свет из окошка, естественный, с примесью солнца, продирающегося сквозь переделкинский лес, художественно освещал то, что было так тщательно и мастерски разложено. Такому натюрморту действительно мог позавидовать любой художник, и не только старый голландский. Мешали разве что помидоры, которые в старину считались ядовитыми и не могли лежать на столе среди съестного, но они были так, для усиления впечатления. Все ждали молча, притаившись, изредка сглатывая слюну и вдыхая будоражащие ароматы.