Алена переживала, что слишком часто и надолго они уезжают – то быстрым скоком по Европам, то на пару недель по советским республикам, то аж на полтора месяца по всей Австралии. Из каждой поездки обязательно на Горького успевали приходить одна-две милые открыточки с красивыми заграничными видами, обилием редких марок и непонятным обратным адресом. Это считалось обязательным ритуалом, прислать весточку откуда-то из тмутаракани, рассказать в двух словах, что уже успели увидеть и как сильно скучают:

«Отель Канберра. Бабье! Милые! Очевидно, мы приедем до этого письма. Но это даже интересно. Ничего подробно писать не буду – вернемся, расскажу! Пока, ребятки! Всего вам самого-самого хорошего. Роб. У нас все хорошо. Роб здоров, очень много выступает, бегает по приемам. Интересно, не так жарко, как нас пугали, но жарко. Купались уже в двух океанах – Тихом и Индийском. Скучаем, но время быстро побежит. Тут, в Австралии, случился смешной конфуз – папкину книгу стихов выпустили с фотографией Окуджавы, а Булатов сборник – с Робиным портретом. Смеялись до коликов. Приедем – покажем! Целую вас, родные люди, Катюха, помню твои просьбы. Целую вас всех, родные девочки, Алена.»

Алена переживала, что надолго оставляет Лидку, которую оставлять совсем не хотелось, Алена чувствовала, что сейчас надо быть рядом с мамой, да и внук без нее уже встал и пошел, и Катюле помощь нужна как никогда… Но Робочку она одного никогда не отпускала, особенно в долгие поездки, когда было непонятно, что там, за морями-окиянами, будет за еда и что за компания. Компания тоже была важна, а как же. Многое она на своем веку перевидела. Бывали те, а среди писателей такое встречалось сплошь и рядом, что свои нездоровые увлечения старались разделить со всеми членами делегации или хотя бы охватить как можно большее их количество. Если выпить, то почему не с утра – за то, чтоб день хорошо прошел? Днем почему бы во время обеда за рюмочкой не обсудить проблемы современной литературы? На полдник зачем ехать на встречу, когда можно полирнуть как следует принятое раньше? Ну, а на ужин – сам бог велел, наступало время исконно русского вопроса «ты меня уважаешь?», ответить на который уже не представлялось возможности. В каждой делегации почему-то обязательно находился такой сильно пьющий писатель, который мучил всех остальных. Поэтому так уж исторически сложилось, что Алена, как ангел-хранитель, всегда была рядом, следила за Робочкиным режимом и диетой, оберегала и охраняла его, как малое дите.

Как тут с ним не поехать?