Джана вставала перед Робертом и начинала свою ворожбу – она спрессовывала руками воздух около его живота, перекатывала его туда-сюда, словно осязаемый мячик, а потом вытягивала невидимые нити из солнечного сплетения. Паучьи пальцы ее находились в постоянном движении и, казалось, жили отдельной жизнью, исполняя свой целительный танец.

Джана с Робертом

Она могла одновременно говорить с кем-то на совсем отвлеченные темы, но пальцы вечно продолжали летать, создавая вокруг нее легкий ветерок. Потом она резко встряхивала руками, сбрасывая то, что выудила из тела, видимо, враждебное и болезненное, и начинала новый подход, новый танец. Это общение так раззадорило Крещенского, что он даже посвятил Джане стихи:

У Джаны целебные руки, — Ей свойство такое дано, Хотя, по законам науки, Подобного быть не должно… Как черный взлетающий лебедь, Невидимой силы полна, Протяжными пальцами лепит Чужое здоровье она. Себя величаво швыряет И руки вздымает светло. Как будто стекло протирает, Покрытое болью стекло… Не верю! Застыли мгновенья. Не верю. Распахнута дверь. Но боль пропадает… Не верю! Ну что ж, если можешь, не верь. Нахохлены Джанины плечи, Топорщится звездная нить. Не верить – и проще, и легче, Чем вдуматься и объяснить… А что, если эта рука Природой как сущность и совесть Протянута нам сквозь века?.. Врачует усталая Джана, Ладонью в пространстве скользит… В квартире и тесно, и шумно. За окнами день голосит. Деревья листву обретают, Костры на бульварах горят… А Джанины руки витают И ведают то, что творят.

Джана лечит близорукость. Ну как ее можно вылечить?!

Потом пути Крещенских с Джаной слегка разошлись, лечиться Роберт у нее стал менее активно, чем раньше, потом и вовсе перестал, но они всегда радовались друг другу, когда встречались у кого-то из друзей, а тут вдруг столкнулись в подъезде, где жили Крещенские, у лифта, Роберт как раз возвращался домой, а Джана выходила из лифта.

– О, какие люди! – Роберт действительно был рад ее видеть. – Не ожидал, правда, не ожидал, какая приятная встреча! Честно!

Джана была ошарашена не меньше:

– Роберт, ты здесь живешь? Как интересно! Я с утра чувствовала какое-то воздействие, но не могла понять, в чем дело! Теперь все встало на свои места! – Джана улыбнулась, пытаясь объяснить самой себе что-то необъяснимое.

Лифтерша Нина Иосифовна старалась не шевелиться за своей занавесочкой, притихла, даже затаила дыхание. Она и раньше видела здесь известную целительницу, которая подкатывала к подъезду на огромной черной машине. В марках лифтерша не особо разбиралась, но в народе такие лимузины назывались членовозами, ибо возили членов Политбюро или членов чего-то там другого, не менее значимого. Один из таких членов жил на восьмом этаже с прекрасным видом на Кремль и Красную площадь, но пешком на работу никогда не ходил, а уезжал на машине. Эта машина и привозила теперь к нему на квартиру Джану. Член был уже старенький, ссохшийся, весь какой-то нахохлившийся, как чахлый воробушек под дождем, и очень ко всему подозрительный, видимо, тяжело болящий. На работу он уже не ездил, редко спускался со своего восьмого этажа, никогда ни с кем не здоровался, и Нине Иосифовне казалось, что он тихо там у себя засыхает, превращаясь в мумию. Целительница, видимо, этот момент превращения оттягивала как могла своими приходами, но прогнозы вряд ли были утешительными.