– Как хорошо, что я тебя встретил! Может, зайдешь к нам на минутку? Алена будет очень рада! – Роберт и сам обрадовался Джане. – Она у меня тут приболела немного, зайдешь?

– Давай, конечно. Думаю, машина подождет, – согласилась Джана.

Роберт никогда не открывал дверь ключами, у него и ключей-то своих от квартиры не было. Или Алена находилась рядом, или кто-то из домашних впускал в дом. На этот раз дверь распахнула Катя:

– О, какая приятная неожиданность, – не удержалась она, увидев Джану. Джана как-то пару раз заезжала к Крещенским домой, и еще виделись они изредка у нее в квартире на Старом Арбате, в которую она недавно переехала, обретя свое собственное пристанище. «Наконец-то своя», – радовалась она, устав столько лет принимать пациентов по чужим углам.

Джана сняла высокую чернобурую шапку, а Роберт помог ей избавиться от модного кожаного пальто на меху. Почти такой же чернобурый, как и шапка, пес, спаниель Бонька, запрыгал у ног Джаны: людей он очень любил, всегда надеясь, что именно этот гость его обязательно чем-нибудь угостит.

На шум вышла Лидка, но, увидев Джану, попыталась ретироваться. Попытка не удалась.

– Лидия Яковлевна, здравствуйте, как ваше самочувствие? – вежливо спросила Джана, хоть и знала, что теща Крещенского относится к ней недоверчиво.

– Нормально, мать моя, – с вызовом ответила Лидка, – как у женщины, родившейся в 1903 году! – И все, этим сняла другие вопросы, вернувшись к себе.

Роберт первым зашел в комнату к жене – та лежала на спине, с грустной мечтательностью глядя в потолок.

– Аленушка, ты как? Я тебе знаешь кого привел? Джану, внизу у лифта встретил… Можно?

Алена немного помолчала и выдавила из себя:

– Ну, не выгонять же… Хотя видеть никого не хочу, ты же знаешь.

Алена действительно не любила посетителей. Вон сколько названивала Желлочка Мопсина, чтобы прийти навестить, но все, включая Роберта, держали глухую оборону и отвечали одно и то же – врачи пока не рекомендуют. Хорошо хоть, что не явилась без звонка, с нее и такое могло статься, тем более что Алена стеснялась своей беспомощности, лежачести и того, что догадаются, что видеть ей никого не хочется. Но друзьям старалась радоваться, они все равно постоянно звонили в дверь – Ревзины пару раз уже были, Феликсы из Переделкино приезжали, Коббы с цветами да подарками, Ларошель как друг и как врач наведывался, в общем, нельзя сказать, что Алена совсем отгородилась от мира, понимала, что обидит друзей отказами. Джана смело заглянула в комнату. Кровать Алены стояла рядом с дверью, и все, кто входил, сразу видел ее жалобные глаза. Но Джана действовала решительно, разрешения не спрашивала, вошла и сразу встала над лежачей. Алена постаралась растянуть улыбку, но та никак не растягивалась.