Потом ей в качестве упражнения вручили бутылку шампанского, чтобы она разлила его всем по бокалам (руку-то разрабатывать надо, хоть как). Катя приготовила праздничную курицу в апельсинах и не потому, что хотела удивить родных чем-то необычным, просто это было все, что смогли достать – курицу и апельсины. Получилось, кстати, неплохо. Лиска тоже посидела часик и ускакала в ночь к друзьям.

На Новый год попыталась было напроситься Желлочка, пообещала, что принесет домашний оливье, что из Грузии привезли настоящее «Киндзмараули», и она бутылочку с собой захватит, что поможет накрыть стол, а сам ее Мопсин поиграет на рояле и попоет песни. В общем, обеспечивали и торжественную часть, и развлекательную. Сам танцую, сам пою, сам билеты продаю! «Ну мы же так дружим», – еще добавила она. Алена почувствовала слабину в голосе мужа, когда он говорил с ней по телефону, и жутко завращала глазами. Она еще несколько минут послушала громкий Желлочкин бас, доносящийся из трубки, а потом молча взяла со стола большой кухонный нож и приставила его к своему горлу, намекая мужу, что это приглашение будет равносильно смерти.

Худо-бедно, Алена начала ходить. Двигаться было мучительно, но она хоть стала понимать, что это ей необходимо. Еще пару недель назад и слышать об этом не желала. Сначала выбралась из инвалидного кресла и потихоньку встала на костыли, несмотря на то что одной рукой с костылями почти не справлялась. Было безумно сложно и больно. За время лежания и катания на коляске она вся обмякла, обессилела, атрофировалась и физически, и морально. Шаги доставались ей тяжело, и каждый был победный. Потом освоила один костыль, потом палку, а где-то через полгода потихоньку пошла по стеночке. С рукой все обстояло намного хуже, локоть категорически не разгибался, так и застыв в согнутом состоянии, в которое его заковали гипсом еще в гэдээровской больнице.

Локоть у мамы так и не зажил полностью и еле-еле мог сгибаться

Кисть тоже не двигалась. Роберт пытался повлиять на жену, что рукой заниматься необходимо, что это работа, причем очень серьезная и ответственная, и снова вызвал на дом физиотерапевта. Алена начала было за здравие, а кончила за упокой – как только рука начала сгибаться, чтобы можно было прикурить, то есть доставала до лица, все упражнения сразу закончились. Физиотерапевт сделал удивленное лицо, заявив, что за его долгую практику он с таким отношением к себе еще ни разу не сталкивался – все сознательные пациенты добивались «большей амплитуды движения».

– Это моя привычная амплитуда и мне ее вполне достаточно, к тому же я бессознательная, – усмехнулась Алена, и больше эта тема не обсуждалась.