В этом прозвучал такой наивный вызов, словно это был главный аргумент, почему Лиска срочно должна им заинтересоваться! Лиска ухмыльнулась, продолжая заваривать чай. Чайник она взяла самый маленький, на одного. У Крещенских их было целое собрание сочинений – два маленьких, на одного-двух человек, один пол-литровый, аккуратненький, кузнецовский, с почти стертыми незабудками по краю, другой – веселый, полосатый, из шестидесятых. Лиска его и выбрала для гостя, на себя не рассчитывала, чай пить с ним не собиралась. Еще один чайничек был на всю семью – полуторка, удобный, но беспородный, с хваткой ручкой и хорошо сидящей крышкой и, наконец, большой, купеческий, на хорошую такую компанию, с богатой позолотой, пузатый, неподъемный, на три с полтиной литра.

Лиска ополоснула чайник кипятком, положила туда ложечку чая из желтой веселой коробочки со слоном и заварила, оставив пару минут настояться. И только потом его можно было заливать доверху, как бабушка делала. Лиска целиком была поглощена ритуальным процессом заваривания чая, чтобы совсем не вникать в странные разговоры гостя. Но как только она появилась в столовой, чтобы поставить горячий чайник на стол, Фома снова попытался растянуть улыбку теперь уже на весь рот, хоть получилось это с трудом. Длинная, чуть закудрявленная у бровей челка норовила налезть на глаза, и он активно встряхивал головой, пристраивая ее на место. Челка слушалась, но ненадолго. Потом снова съезжала, и Лиску это внутренне очень смешило.

– Еще эта работа дает мне знания, а знаниями питается душа, как сказал Платон! Я очень внимательненько за всем научился наблюдать благодаря такой работе.

«Внимательненько? Мне не послышалось? Какое, должно быть, ужасное место – его голова», – подумала Лиска, а вслух спросила:

– Вам чай с сахаром или с вареньем?

– Мне и с сахаром, и с вареньем! Я сладкое люблю! Ха, вспомнил шутку! Чай жидок, а хозяин русский! Правда, смешно? Вы, я вижу, до сих пор почему-то в недоумении? Или уже все-таки догадались, кем я работаю? – заскрипел Фома.

«Когда же его уведут», – подумала Лиска, но сделала вид, что не расслышала его вопроса.

– Мне, например, неинтересны люди, которые не отдают душу, – вдруг произнес он.

Тоже мне, Мефистофель…

Чашка с чаем и вазочка с печеньями уже стояли перед Фомой, Лиска хотела даже подуть, чтобы чай побыстрее остудился, чтоб он выпил наконец и пошел… но он все продолжал свои длинные витиеватые речи.

– И потом, вы, Лизонька, не поверите, я чувствую с этой работой то, что давно не чувствовал – возможности! Ну как? Я вас заинтриговал? – Фома даже привстал, снова откинув свою лоснящуюся челку.