Катя уже настолько устала от всех этих Фролов, Игорей, Семенов и Константинов, что с удовольствием приняла это предложение.

И когда наконец мальцу окончательно дали имя Дмитрий, Лидка пророчески произнесла: «Митрий-хитрый!» Прозвучало это весомо и торжественно, словно королева-мать, вернее, королева-бабушка, нарекла так своего потомка – Митрий Хитрый II! И это был самый безобидный вариант из ее прозвищ! И что вы думаете – оказалась права! В семью вошел Димка, которого никто так в итоге и не называл. Стал он Митяшей, Митей, солнышком.

Братики

Катя каждый день бегала к родителям на Горького. Чего там бегать-то – пять минут, и ты у них дома. Очень удобно было: одного сына под мышку, другого за руку, мимо старенькой, но еще нарядной церковки, через композиторский дворик и древнюю подворотню, и ты уже у подъезда – все просто. Мужа на работу проводит – и вперед, помогать.

Старший, Лешка, любил бывать у деда, он ему казался громадным, недосягаемым, добрым и немножко сказочным. И жилье у этого родного волшебника было под стать: высоченные потолки, прямо до неба, да что там, до неба – до звезд, гулкие коридоры, скрипучие половицы паркета, сигаретный туман, который стелился по полу и даже иногда щипал нос. Отношения у деда с внуком сложились мужские. Они вместе смотрели телевизор, выбирая программы по интересам: сначала какую-нибудь незамысловатую АБВГДейку, а потом обязательно новости. И обязательно делились впечатлениями:

– Ну что? Какие новости? – спрашивал дед.

– Новости просто отвратительные… – следовал ответ.

– И что будем делать?

– Будем рисовать! – тяжело вздохнув, отвечал внук.

На стенке – папина коллекция старой Москвы в самой красе. А выше – наши семейные стенгазеты, которые мы всегда делали к праздникам. Папа с Лидкой что-то активно обсуждают – видимо, где брать еще припрятанное шампанское

Чтобы дети не крутились под ногами, Катя отправляла Валентину с ними гулять (просила только в переходы к женщинам с честными глазами не заходить), а сама с мамой и сестрой все расставляла-развешивала в новой квартире, дел было выше крыши. Тащила стремянку и лезла под потолок, чтобы художественно развесить отцовскую коллекцию гравюр и картин с изображением старой Москвы – чего там только не было, еще и литографии, и планы города разных годов. Старые городские планы Катя разглядывать обожала, выискивая знакомые районы, удивляясь старинным именам улиц и ища родные адреса. Всю коллекцию развесить по квартире ни за что бы не получилось, на это и музея бы не хватило, но большая часть заняла достойное место на глубоко-зеленых стенах гостиной с романтичным названием цвета влюбленной жабы. Жаба приняла на себя всю старину, подспряталась за большими породистыми рамами и добавила комнате благородной солидности. Лаврентий, маляр, действительно проявил себя как настоящий художник, как обещал, так и получилось.