Так и поддерживали друг друга во всем, преданно сопровождая по жизни. Это был уже единый подружий организм, чутко отзывающийся на любую неполадку в одном из органов. Тяпочку поддерживали как могли общими силами, не бросали. Даже Надька из своего дома престарелых прикатывала раз в месяц, чтобы порадовать подружку скопленными за это время печеньками и конфетками. Да и к Надьке обязательно, хоть и изредка, но наведывались – Оля, по-барски, на машине внука, Лидка так вообще на водителе, с полными сумками гостинцев, а Веточка тоже, но редко когда, боялась она даже думать об этом грустном заведении с его обитателями, перекладывая эту плачевную ситуацию на себя, ведь одна-одинешенька осталась. Присматривала теперь за ней соседка, с виду интеллигентная и тихая, но с жадностью заглядывающаяся на Веточкины затейливые бриллиантовые сережки и прекрасный нежный браслет из сапфиров-кабошонов в платине, те немногие вещи, которые остались в наследство от ее богатой и могущественной итальянской бабушки.

Жизнью подружек теперь заведовал Принц, и видно было, что он наконец дорвался до руководства. Он составлял графики посещений, узнавал, что кому надо привезти, и называл это веско и звучно – ассортиментом. Ездил в гомеопатическую аптеку у кинотеатра «Форум» за чудодейственными шариками, и теперь уже лично он (с разрешения Алены, конечно) устраивал встречи «девочек» дома у Крещенских.

Лидка в такие моменты оживала, хорохорилась, красила губы и надевала туфельки на каблучках. Готовила тоже она. Может, не так обильно, как раньше, конечно, но фирменные блюда всегда – форшмак, шейку, кисло-сладкое мясо и лепешки, лепешки обязательно. Без лепешек стол был немыслим. И лежали они стопочкой, румяные, чуть подгоревшие, и от этого еще более желанные, хорошенько промасленные, истекающие этим самым растопленным маслицем, подсоленные и зовущие. Лидка тесто всегда замешивала и ставила сама, обязательно с ним, как когда-то ее мама, Поля, разговаривала. Без разговоров с тестом она не могла:

– Т-а-а-а-к… ну что? Как с мукой? Муки достаточно? Или жиденько пока?.. Да, жиденько. А так? В-о-о-о-т, уже другой пошел замес, другой замес, – она шлепала, гладила, била, швыряла тесто, пока оно наконец, напитавшись кислородом и вволю, так сказать, надышавшись, не становилось шелковым и очень приятным на ощупь.

– А теперь-ка отдохни, – говорила она тесту, словно оно само себя мяло и швыряло о звонкие кастрюлины бока, и ласково закрывала чистым льняным полотенчиком. – Полежи пока.

Пока тесто лежало и раздувалось, Лидка не забывала его пару раз навестить: