– Ну, что скажешь? – приподнимала она край полотенца и заглядывала внутрь. – Как тут у тебя? Процесс пошел? Вижу, пошел, молодец, давай-давай, не останавливайся!

Подходить к тесту никому не разрешала, а уж заглядывать под полотенчико тем более, только сама, не дай бог, кто-то по незнанию или из любопытства, – сразу шугала:

– Ну-ка брысь! Тесто пугаешь!

Так и наведывалась к нему, как по будильнику, а под самый конец, когда полотенце над кастрюлей уже поднималось грибом, торжественно сообщала:

– Ну вот, совсем дело! Это вам не суп-кандей из ослиных мудей! Думаю, пора! Что, пошли?

«Пошли», – видимо, отвечало тесто и с радостью, не прилипая и не упираясь, давалось в руки.

Лидка на кухне, на посту, но для фотографии фартук сняла и живот втянула! Молодец!

Немножко придать формы, припудрить и нарезать на колобки – пусть теперь подходят по одному, у каждого ведь теперь начиналась своя личная особая жизнь с извечным торжественным концом: ахами, охами, причмокиваниями и облизыванием пальцев. Хотя для этого лепешки должны были сначала попасть на сковородку.

Жарила теперь всегда Валентина, навострилась уже за эти годы. Запах по квартире в такие минуты растекался невозможный, особенный, живой и будоражащий, хлебный запах жизни. На запах этот откликались все жители квартиры, выходили из своих комнат и послушно шли на кухню, чтобы приобщиться к прекрасному. А там на столе уже ждала стопочка их, родненьких, жирненьких и румяных лепешечек. Другую стопку, побольше, Лидка несла к себе, поскольку гостей принимала всегда у себя – а на что тогда отдельная комната?

– Девки, отчаянно чешется нос, надо выпить! – начало встрече было положено. Лидка была как никогда весела и жизнерадостна, в нее неожиданно на время вернулась та самая Лидка, которая всегда радовала подруг, была их путеводной звездой, мудрой, доброй и мгновенно реагирующей на любые изменения в их маленьком подружьем семействе.

– Давайте быстрей, пока лепешечки горяченькие!

Девочки задвигали стульями, уселись и быстро разобрали по своим тарелкам аппетитные кругляши.

– Так, Толя, наливай! – команда была ожиданной и очень приятной.

Принц, зачем-то причмокнув, словно предвкушая первый глоток, бросился наливать кому что – Надюха пила портвейн и очень органично смотрелась с беломориной в зубах и со стаканом портвейна; Веточка предпочитала шампанское, желательно сухое, от полусладкого ее пучило, и это знали все; Оля пригубливала белое, а Тяпочка с Лидкой и Принцем были просты как пять копеек – пили водку, ну или Крещенку по семейному рецепту, если такая оставалась. Коньяк для них был слишком затейлив и отдавал клопами. Яичный ликер оставляли на десерт.