Прошел год, а у меня до сих пор ничего нет.
Не было до сегодняшнего дня .
По крайней мере, я на это надеюсь.
— Привет, Сью, — я улыбаюсь, подходя к стойке, где библиотекарь одним пальцем что-то печатает.
Она щурится на меня поверх очков, и вокруг её глаз собираются морщинки.
— О! Как быстро.
Щеки моментально обдает жаром. Всего час назад я получила от нее долгожданное письмо с известием о том, что она наконец нашла ту самую книгу выпускников. Я потратила два месяца на бесплодные поиски, и теперь сердце начинает биться чаще от осознания, что разгадка может быть совсем близко.
— Думала, ты придешь не раньше завтрашнего дня. Знаешь, я ведь даже не её искала. Забавно, как это работает, правда? Разбирала архивы и надо же, вот она. Ты не поверишь, где я её нашла, — тараторит она с резким южным акцентом, хлопая ящиками. — Она была спрятана под стопкой совершенно посторонних книг. Придется серьезно поговорить с Тимом, потому что лежала она вообще не в том отделе. Они же даже тематически не пересекаются... А, вот она.
Она кряхтит и медленно наклоняется. С натужным оханьем и сухим неприятным хрустом в суставах она выуживает массивный пыльный том с самой нижней полки. После этого едва ли не с хрипом выталкивает тяжелую книгу в мою сторону.
— Выносить из библиотеки нельзя, — она плюхается обратно в кресло. — Но можешь сидеть с ней сколько угодно.
Вцепившись в книгу влажными ладонями, я тихо благодарю её и поспешно направляюсь к столу у дальней стены. Мне необходимо оказаться как можно дальше от случайных прохожих и любопытных глаз, чтобы в этой уединенной тишине остаться один на один со своей находкой.
Тяжелый кожаный переплет с глухим стуком ударяется о поверхность стола. В этом реестре в строгом алфавитном порядке выстроены имена всех студентов, покинувших стены Крессвелла в тот год. На пожелтевших страницах зафиксированы их специальности, точные сроки обучения и даже будущие места работы. Сью всегда подчеркивает, что такие подробные записи велись исключительно ради сухой статистики и внутренней отчетности университета.
Отец изучал бизнес, но я понятия не имею, куда он отправился потом.
Еле уловимый аромат старой бумаги поднимается от пожелтевших страниц, пока я методично перелистываю их одну за другой. Я внимательно проверяю каждую строчку, боясь пропустить фамилию Талбот, если она вдруг по ошибке затесалась не в тот раздел.
Внезапно волоски на затылке встают дыбом. Я замираю на месте, затаив дыхание и мучительно ожидая, когда это липкое чувство пройдет. Ощущение чужого пристального взгляда кажется почти физическим, оно буквально въедается в кожу, заставляя меня резко обернуться. Краем глаза я успеваю уловить мимолетное движение, но оно растворяется в тенях прежде, чем я успеваю рассмотреть хоть что-то конкретное.