Внезапная мысль озаряет меня, заставляя действовать почти машинально. Я включаю ноутбук и нетерпеливо жду, пока загрузится система. Пальцы быстро находят нужный файл — мой личный список имен жертв Тени, который я собирала по крупицам, проводя бесчисленные часы на просторах сети.
Я быстро выделяю шесть имен — шесть человек, которые когда-то учились в Крессвелле, — и открываю папки с собранной по крупицам информацией об их жизнях. Затем я начинаю сверять годы их выпуска с теми реестрами, что стоят передо мной на полке.
Пяти из шести лет нет на месте.
Внутри всё холодеет. Отсутствие одного или двух реестров еще можно было бы списать на случайность или обычный беспорядок. Но пять? Это уже не совпадение, а закономерность, от которой становится не по себе.
Если бы знала имена других жертв и выяснила, где они учились, обнаружила бы я, что и их книг нет на полках?
Связь с Тенью обязана быть просто случайным совпадением. Ведь многие из его жертв никогда не переступали порог Крессвелла. Но в то же время многие учились именно здесь.
От этой мысли по коже пробегает мороз. Возможно, сам убийца каким-то образом связан с этим университетом. Сидит в тех же аудиториях, ходит по тем же коридорам или даже преподает за этими древними стенами. Если он часть Крессвелла, то доступ к архивам и возможность подчистить за собой следы объясняют, почему именно эти реестры исчезли с полок.
Куча вопросов, и ни одного ответа об отце.
Я в ярости вскидываю голову к потолку. Хотя бы раз мне дали увидеть финишную прямую, позволили нащупать хоть одну действительно стоящую зацепку. Вместо этого я глубже проваливаюсь в вязкое болото тайн, где каждый шаг в сторону правды только умножает вопросы.
В такие моменты я испытываю особенную, жгучую злость на отца за то, что его нет рядом. Это чувство беспомощности накрывает с головой, заставляя задыхаться в тишине огромного зала. Кажется, если бы я нашла в себе силы задать правильные вопросы вовремя, мне не пришлось бы бросать привычную жизнь и переезжать через всю страну. Теперь я пытаюсь нагнать упущенное и сделать то, чего не успела, пока он был жив, но тяжесть этого долга перед прошлым порой кажется почти невыносимой. Я смотрю на свои руки и вижу в них отражение его собственных тайн, которые он унес с собой, оставив меня разбираться с этим хаосом в одиночку. Каждое мое действие сейчас ощущается как запоздалая попытка исправить фатальную ошибку, совершенную много лет назад в тени нашего общего дома. Мне не хватает его голоса или хотя бы малейшей подсказки, которая подтвердила бы, что я на верном пути, а не просто гоняюсь за призраками.