На моем телефоне беззвучно срабатывает таймер.
Я хлопаю в ладоши, пугая свою невесту.
— Что ж, хотелось бы сказать, что эта встреча была прекрасной. Но мы все знаем, что такого не бывает. Я пошел.
— Уходишь так рано? — спрашивает мать, и в ее тоне звучит скрытая угроза оставаться на месте.
— Недостаточно рано.
Если я послушаюсь ее предупреждения, то превращу Эрика в героя следующей короткометражки Рейны.
В тот самый момент, когда я собираюсь уйти, Эби впивается ногтями в мою руку. Но тут же, словно испуганный олень в свете фар, бледнеет и отпускает меня.
Ах да.
Большинство людей прощаются со своими будущими супругами. Я смотрю на нее. Затем на мать. Затем снова на обнадеженное лицо Эби. Мой взгляд опускается к ее губам, и мне стоит усилий не скривиться в презрительной усмешке, потому что на ум приходит совсем другие губы.
Губы Рейны.
Эби, должно быть, видит мою внутреннюю борьбу, потому что идет на жертвы ради общего дела и наклоняется, чтобы коснуться губами моей щеки едва ощутимо.
Я отстраняюсь и вылетаю из зала так, словно черти за пятки кусают.
Я игнорирую звонки Роланда. У меня нет ни душевных сил, ни энергии разговаривать с ним.
Видео Рейны дожидается меня на ноутбуке. И ни один бог — или дьявол — не помешает мне его посмотреть.
Мои туфли цокают по мраморному полу, пока я покидаю зал и выбираюсь в залитый светом люстр коридор. Чтобы избежать дальнейших контактов, я иду подземным переходом. Меня обдает холодным воздухом — приятная передышка. Я закрываю за собой вход, включаю фонарик на телефоне и иду по подземным туннелям, которыми большинство аколитов брезгует пользоваться, потому что, цитирую: «здесь холод собачий» и их «пробирает до костей».
Почему их охватывает такой ужас в окружении тысяч человеческих останков — мне не понять. Они уже мертвы и давно прошли стадию разложения. Поднимать из-за этого такой шум — по-детски. Лично я нахожу сложенные рядами бедренные кости и черепа довольно артистичными.
Холод пробирается сквозь пальто, пока я прохожу через катакомбы к складским помещениям. За ними — винтовая каменная лестница.
Я осторожно приоткрываю потайную дверь, убеждаясь, что никого нет, а затем задвигаю книжный шкаф на место. В это время суток кампус почти пуст.
Пока быстрым шагом направляюсь к корпусу искусств, я то и дело с надеждой оглядываюсь: вдруг замечу в темноте одну конкретную студентку. Покачав головой, я почти бегом взлетаю по лестнице в свою студию.
С того дня, как я увидел Рейну, копошащуюся на месте моего преступления, ее видео стоят у меня на повторе. Все короткометражки, что она выложила в сеть, ее прошлые работы и студенческие фильмы, в которых она снималась. Я изголодался по новому материалу.