— Видишь? — спросила я Майлза.
— Вижу, — хмыкнул он. — Он заставил тебя поесть. Какая невероятная жестокость.
— Какой ты! Упрямый! — прошипела я.
— Ничего. Скоро я ему уши надеру, — пообещал Эрик и, не имея возможности по обыкновению погладить меня по спине из-за тяжелых наручников, дружески подтолкнул меня плечом.
…Дорога к лагерю заняла гораздо больше обещанных четырех часов. Телеги еле тащились по размытым дождями дорогам, спотыкались на колдобинах. Пару раз ополченцам приходилось выталкивать их из ям. Обоз смертников тянулся вдоль полей со сжатой пшеницей, вдоль кромки леса. И казалось, что деревья грустно кивают нам вслед и плачут желтой листвой, кружащейся под порывами ветра.
Иногда к дороге подходили жители близлежащих деревень, провожали телеги угрюмыми взглядами. Знали ли они, кто мы такие и куда нас везут? Наверное, догадывались. До нашего слуха долетали обрывки разговоров.
— Так вот и надо! По справедливости все! По закону Творца!
— Да они же дети совсем… Ох…
— Не ной, баба! Когда Парашку из соседнего села забирали, никто не вступился!
— Удачи, ребятки.
— Умом тронулась? Кому удачи желаешь!
Кажется, происходящее не всем пришлось по душе.
Генерал Райдер, верхом на черном жеребце, замыкал шествие.
От горстки крестьян, толпившихся на обочине, внезапно отделился крепкий бородатый мужчина и, размахивая вилами, кинулся к телеге с прикованными к бортику студентами. Девчонки завизжали, парни кое-как пытались прикрыть их, но с кандалами на запястьях сложно было не то что защищаться — даже привстать с места. Ополченцы бросились наперерез бородачу, но Райдер опередил их. Одним взмахом руки он откинул мужчину прочь. Тот обрушился навзничь, грохнулся на землю всеми костями, мне даже почудился их стук. Или это так сильно клацнули его зубы. Наша телега проскрипела мимо, и я проводила взглядом копошащееся на земле тело.
— Глядите в оба! — коротко наказал Райдер охранникам. — Кто-то из игроков погибнет — и вам головы не сносить!
Он следил за нами, как коршун за цыплятами. Или как ворон, недаром ведь Корвина назвали в честь этой умной и немного зловещей птицы.
И вот, наконец, в сгущающихся сумерках стал заметен огромный, дрожащий как марево над пустыней, полупрозрачный купол. Будто гигантский мыльный пузырь улегся на лес, накрыл собой деревья. Он был такой величины, что вершины самых высоких деревьев чуть-чуть не пропарывали его мерцающее брюхо.
— Что это? — прошептала Тис.
— Это защитный купол над местом Жатвы, — сказала я. — Под него так просто не зайти и просто так не выбраться.