— Под кроватью — обувь. — Элейн первой обнаружила ботинки на толстой ребристой подошве.
Мы обулись, забрали свою одежду и друг за другом вышли во двор, чтобы уступить место парням. В центре площадки, между составленными треугольником бараками, полыхал костер, где уже горели брюки и куртки, а вместе с ними словно бы сгорали и наши мечты.
Костер взвивался в быстро темнеющее небо, казалось, что искры дотягиваются до небес и становятся звездами. Элейн и я, не раздумывая особо, бросили в огонь свой жалкий скарб, а Таисия еще некоторое время прижимала куртку к груди. Погладила пальцем эмблему: роза на фоне щита.
— Мама так радовалась, когда меня взяли в Арканум Розендорф, — прошептала она. — Я даже представить не могу, что она сейчас…
Нет, так дело не пойдет! Стоит сожалениям о родных и доме поселиться в сердце, там не останется места отваге и надежде. Я аккуратно, но непреклонно забрала форму академии из рук Таисии и позволила огню приняться за дело. Взяла подругу за плечи и заставила ее посмотреть мне в глаза.
— Тис, я знаю: сложно не вспоминать о маме, но сейчас ты должна думать только о себе! И о сегодняшнем дне. Ты сейчас жива, здорова, и все мы живы. Давай порадуемся этому!
Таисия кивнула, я притянула ее к себе и обняла.
— О, обнимашки! — провозгласил Эрик, уже успевший нацепить бордовую форму. — Это я люблю!
Он зашвырнул старый ботинок в костер, метясь в торчащий рукав чьей-то куртки. Попав, вызвал столб искр, и победоносно задрал кулак. Избавился от прежней одежды и сгреб меня, Тис и Элейн в объятия — размаха его рук как раз хватило на всех нас.
В бараке освещения не предусматривалось, только сквозь окна проникал слабый свет. Пока мы умывались и кое-как приводили себя в порядок в общем душе, совмещенном с отхожим местом, совсем завечерело.
Спать, видимо, придется прямо в одежде, благо, благодаря артефактам, она не мнется, не пачкается и сохраняет тепло. Я легла и едва не застонала от удовольствия: кто бы мог подумать, что возможность всего лишь вытянуть ноги подарит столько радости. На соседней койке сопел Эрик, Вейн возился, устраиваясь, девочки лежали тихо, как мышки.
Я успела задремать, когда входная дверь распахнулась и знакомый голос, не громкий, но и не тихий, как у человека, привыкшего, что каждый его приказ будет услышан, произнес:
— Встать. Собраться у входа в барак через пять минут.
— Что? — возмутился Нейс с койки у стены. — Да мы же только!..
— Четыре минуты! — отрезал Райдер.
— Он с ума сошел? — пробормотал Эрик. — Я ведь не сплю?
Студенты вставали со стонами, жалуясь и ругаясь вполголоса.