— Смотрите, эта длинная деревянная палка нужна, чтобы ворочать белье в чане. — Я подняла мешалку и показала всем. — Так удобнее, чем руками. К тому же вода горячая. Спасибо нашим доблестным защитникам, что позаботились о слабых девушках и заранее натаскали воды.

И я мило улыбнулась опешившим ополченцам. «Держи друзей близко, а врагов еще ближе», как всегда говорила мне мама.

— И щелок не будет так сильно разъедать руки.

Девушки повторяли мои движения, кое-как ворочали палкой в чане. Никто больше не жаловался, а если кто и вздыхал, так Элейн мгновенно отрезвляла страдалицу пристальным взглядом.

— Теперь вытаскиваем… Допустим, простыню. И вот сюда ее, на раму. Берем вот эту тяжелую деревянную штуку, это называется валёк. И хорошенько колотим, чтобы выбить грязь.

— Офигеть, — подал голос рябой. — Ты откуда все это знаешь?

Девочки так прямо спросить не решались, но и в их удивленных глазах читался тот же вопрос.

— Это не тайна, — улыбнулась я им. — Мне няня рассказывала о простой деревенской жизни. Ей было в радость рассказать, а мне — послушать.

Действительно, вместо сказок на ночь Мелли частенько делилась воспоминаниями юности. Я будто вместе с ней засыпала на сундуке в углу избы при свете лучины под тихое жужжание прялки ее мамы. Вместе с Мелли ходила на покос, чтобы отнести обед отцу. Стирала и готовила, конечно, только в своем воображении; чесала шерсть, колотила лен, кормила кур и гусей, что со всех ног бросались ко мне, едва завидев меня с миской в руках. Для меня эти рассказы были лучше всяких небылиц о сказочных феях, превращающих простушек в принцесс. Уж кто-кто, а я знала, что в жизни принцессы нет ничего волшебного и приятного.

Я уже и не вспомню, в какой из дней я пристала к моей бедной няне с просьбой сшить мне платье горничной, фартук с оборками и непременно серый чепец на голову.

— Что ты, моя девочка! — всплеснула руками Мелли. — А если кто-то увидит тебя в этой одежде? Да за такие дела меня лишат головы!

Но я умоляла, и не отставала, и клялась, что если и стану прогуливаться по замку под личиной горничной и меня узнают, то все равно не выдадут.

— Они же не дураки, чтобы попасть в немилость у принцессы! И ведь не будет никакого вреда от моего притворства. Это просто игра. Ну пожалуйста, Мелли, моя милая, моя дорогая!

И я, хитрая лиса, покрывала мягкие щеки нянюшки поцелуями. Как я и думала, Мелли не выдержала и уступила моей настойчивости: на шестнадцатилетие я получила от нее подарок, от которого другие девушки, появившиеся на свет в знатной семье, наверное, упали бы в обморок. Платье горничной из темного сукна, фартук и чепец, который полностью скрывал мои густые каштановые волосы и будто превращал меня в невидимку. За все время, пока я бродила по дворцу, притворяясь горничной, меня так никто и не узнал.