Я не знаю, что меня дернуло за язык и заставило произнести следующую фразу. Я ведь понимала, что ничего изменить невозможно, слишком поздно. Но я не попыталась остановить отца, когда он окончательно потерял связь с реальностью и придумал Жатву. Я закрыла глаза и сделала вид, что ничего не происходит, продолжала учиться и радоваться жизни, когда гибли те несчастные, и теперь эта мысль мучила меня. Мои друзья погибнут… из-за меня.
— Останови это, — прошептала я, впрочем, без всякой надежды.
Райдер смотрел прямо перед собой и не сбился с шага.
— Каждый из нас сделал свой выбор, — ответил он.
Я хватанула ртом воздух, злость всколыхнулась во мне, эмоции вышли из берегов.
— Почему ты такой непримиримый? Такой жестокий? Такой… — вырвалось против воли.
Я не ожидала ответа, но Корвин чуть повернул голову и сказал:
— Будь я другим человеком, я бы не выиграл ни одной битвы.
Вот так просто. И ясно. Он принял решение и не отступит.
— Месть еще никому не приносила облегчения, — негромко произнесла я.
Теперь Райдер повернулся всем корпусом и опалял меня чернющим взглядом. Взбешенным. Он еле сдерживал ярость. Чем я так его рассердила?
— Значит, тебе месть облегчения не принесла? — спросил он.
Как у него получилось произнести это одновременно язвительно, зло и с тщательно скрываемой горечью? Я не сразу поняла, о чем он говорит. События месячной давности поблекли и отошли на второй план, потеряли важность. Но, видимо, не для Райдера. Он думает, что я поставила его на колени, чтобы отомстить, отыгралась по полной за то, что три года назад он меня отверг.
— Я… — выдохнула я, но тут же рассмеялась, хотя сердце разрывалось на части от боли.
Корвин — боевой генерал, военный до мозга костей, в отношении чувств был прямой как палка. Он принял мою игру за чистую монету. Поверил, как и все вокруг поверили.
— Ты прав, — сказала я весело, а внутри клокотало бешенство, наверное, поэтому и нашлись силы добить мерзавца. — Каким жалким ты выглядел посреди хохочущей толпы! Просто миг триумфа для меня! Даже умирая, буду вспоминать и радоваться!
«Идиот проклятый!»
Райдер стиснул кулаки, сжал челюсти, распрямил плечи, хотя и так казалось, что более прямой затянутой в черный китель спины просто не существует. Он больше не смотрел на меня и до самого жилого корпуса не проронил ни слова, но я краем глаза замечала, как ходят желваки на его скулах. Райдер все силы бросил на то, чтобы ничем не выдать бушующего урагана чувств.
Мы миновали охранников на входе в общежитие, они переглянулись за нашими спинами. На каждом этаже тоже дежурили ополченцы. Райдер довел меня до второго этажа и, не тратя лишних слов, кивком приказал мне идти к себе.