— Да зачем бы мне? — делано фыркнула я, пока сердце рыбешкой трепыхалось где-то в районе желудка.
— Всем юным девочкам хочется казаться старше.
Голос Корвина звучал все тише, но сам он подходил ко мне ближе, пока разделяющие нас два шага не превратились в расстояние в ладонь шириной. Я запрокинула лицо и разглядывала каждую черточку, каждую тонкую линию на лбу — генерал Райдер часто хмурил брови, отчего грозная складка уже не разглаживалась. Я любовалась черными-черными длинными ресницами, глазами, бездонными как омуты… Не знаю, что видел он, но такой любящий и нежный взгляд я замечала только у Мелли.
— Потом я понял, как ты умна. Увидел, сколько в тебе достоинства. Тебя совсем не просто сломить, хоть ты и кажешься хрупкой…
— Разве этого достаточно для любви?
— Нет, этого недостаточно, — сказал Корвин. — Но в какой-то момент я понял, что, если долго не вижу тебя — я не чувствую себя живым. Знаешь, я ведь уже забыл, каково это — улыбаться.
Он бережно притянул меня к себе, пристроил мою голову на своей груди и прошептал, уткнувшись мне в макушку:
— Все эти люди, с которыми я вынужден общаться изо дня в день, носят маски. Маски высокомерия, маски подхалимства… Кругом одна пустота и притворство. Только ты настоящая. Я просыпаюсь каждое утро и знаю: пока ты есть в этом мире, я стану его защищать.
По моим щекам покатились слезы, и вовсе не оттого, что Корвин растрогал меня признанием: меня разрывало на части чувство вины и стыда. Теперь уже поздно каяться, шанс упущен, а что делать дальше, я не представляла. Надо прекратить наши встречи, немедленно. Сказать, что я никогда не выйду за него замуж, что не поеду учиться, что жизнь служанки меня вполне устраивает.
Однако пока в голове мелькали здравые мысли, влюбленная девочка внутри меня шептала: «Не обязательно рвать сейчас. До осени еще есть время — три летних месяца! Сколько это дней? Сколько часов наедине? Сколько нежных прикосновений и ласковых слов?»
Корвин не видел моего лица, но почувствовал капельку влаги на своих пальцах. Встревоженно отстранился.
— Мелли, ты плачешь? Я напугал тебя? Ты вовсе не обязана отвечать согласием на мое предложение. — На последних словах Корвин споткнулся, кажется, он все же надеялся, что я соглашусь. — Я все равно оплачу обучение!
— Я люблю тебя! — выпалила я и зажала рот ладонью.
Я врала о том, кто я такая, я притворялась, как настоящая балаганная актёришка, но сейчас я говорила чистую правду.
— И все-таки замуж… Я… Это…
Черты лица Корвина смягчились.
— Главное, что любишь, а с остальным разберемся. Мы никуда не торопимся.