— Не стоит, — сказал Корвин.

Он повернул голову и теперь смотрел в окно, будто говорить со мной и одновременно смотреть на меня было слишком тяжело.

— Корвин…

— Я сказал: не стоит. — Он произнес это негромко, почти спокойно, но от этого спокойствия все захолодело внутри. — Я и так прекрасно понимаю, что произошло. Без объяснений.

— Ты не понимаешь!

Зато моя выдержка начинала сбоить, натолкнувшись на непроницаемую стену: Корвин не глядел на меня, не повышал голоса, не обвинял, ему будто бы было все равно, пока я медленно умирала внутри от боли.

Он все же удостоил меня взглядом, иронично приподнял бровь.

— Надеюсь, я достаточно хорошо развлек вас, ваше высочество? Отдаю должное вашему уму. Чтобы в шестнадцать лет, — Корвин намеренно выделил голосом слово «шестнадцать», давая понять, что и этот обман раскрыт, — продумать и реализовать такую сложную схему! У вас поистине стратегический разум. Вы достойная дочь своего отца.

О нет, это была вовсе не похвала. Последние слова Корвин выплюнул и посмотрел на меня с отвращением. Лучше бы ударил, чем так смотреть.

— И так же, как он, любите играть с чужими жизнями.

— Это не так… — пробормотала я, растеряв все заготовленные аргументы, потому что, что бы я сейчас ни сказала, факты говорили против меня.

Я действительно придумала сложный план, я месяцами лгала Корвину, заставила его поверить в служаночку Мелли, позволила ему надеяться на несбыточное.

Внутри я истекала слезами, душа болела, но внешне я оставалась спокойна, даже чересчур. Проклятое воспитание! Мне так долго вдалбливали в голову нормы поведения, постоянно напоминали о необходимости держать лицо. Никаких слез на людях!

Мы стояли друг напротив друга оба заледеневшие, неживые.

— Мне лишь интересно, что тобой двигало. Скука? Любопытство? Пытаюсь понять, в чем был смысл. Сначала, видимо, скука, ты нашла себе новую интересную игрушку. А потом в какой-то момент увидела, что можно извлечь пользу. Генерала Райдера нельзя отпускать, он слишком нужен короне. Я-то еще удивился, к чему ты вспомнила о принцессе.

Корвин пытался скрыть горечь, но я слишком хорошо его знала, я видела, как ему плохо и тяжело. Боевой генерал поступился принципами ради любимой девушки, но оказалось, что она использовала его втемную, обвела вокруг пальца, а данного слова назад уже не забрать.

— Не надо меня ненавидеть… — прошептала я.

Корвин разразился злым смехом.

— Не надо мне говорить, что я должен чувствовать, принцесса!

Я буквально видела, как между нами разрастается бездна. Каждое сказанное слово, каждый жгучий взгляд приближали нас к финалу. Но в самой глубине души я все еще верила, что объятия и поцелуи скажут о наших чувствах лучше нас самих, они не обманут.