Это место — этот бордель из красного кирпича — было не столь зловещим, как подозревали эти добрые и невинные женщины. Дикси Ли, которой теперь было тридцать или больше, правила им железной рукой. Внутри здесь действовали определенные законы и правила поведения, настолько строгие, что казались почти чопорными. В грубой, дикой и почти беззаконной стране этот кирпичный особняк занимал странное место, удовлетворяя потребность, чуждую его первоначальному назначению. В некотором смысле это был клуб, место встреч, салон. Для сотен мужчин, приходящих сюда, это было все, что они когда-либо знали о богатстве, красках и роскоши. Красный и золотой цвета, плюш и шелк, духи, драпировки, белые руки, сверкающие плечи — всё это глубоко проникало в их закалённые чувства, давно измученные годами жизни на продуваемых ветрами ранчо, на равнинах, засыпанных пылью, и на прериях, выжженных до бесплодия жёстким юго- западным солнцем. Здесь они разваливались, погрузившись в розовый комфорт, обсуждая политику Территории, обмениваясь байками о старых днях скотоводства, играли в карты, пили вина, которые на их измученных виски вкусах казались сладкой, щекочущей водой. Они целовали этих женщин, страстно обнимали их, нежно относились ко многим из них и часто женились на них; а эти женщины, однажды выйдя замуж, с удовольствием устраивались в почти рабской семейной жизни.

Дикси Ли — суровая женщина; плохая женщина. Сабра была морально права в своём отношении к ней. И всё же эта женщина, как и Сабра, занимала своё место в ранней жизни Территории.

Теперь, когда смех звучал все ближе, а экипажи появлялись в поле ее зрения, Сабра, сидя за своим столом в редакции газеты, отложила мягкий карандаш, которым она заполняла лист за листом копировальной бумаги. Теперь она писала легко, не претендуя на стиль, но лаконично и с отличным чутьем новостной ценности. Газета «Оклахома Вигвам» процветала за последние пять лет, пока она была её владелицей. Она серьёзно подумывала о том, чтобы сделать её ежедневной, а не еженедельной; использовать всё здание на Паухаска-авеню под типографию и построить нормальный дом для себя и двоих детей на одной из недавно появившихся жилых улиц —улицах, где стояли аккуратно окрашенные дома, а во дворах росли вязы и тополя.

Кто-то поднялся по ступенькам небольшого крыльца и вошел в офис. Это была миссис Уайатт. Она часто приносила в «Вигвам» объявления клубов и светские новости: довольно высокого мнения о себе как о писательнице; прирожденная секретарша по переписке женского клуба.