Присяжные в большинстве своём были суровыми на вид людьми. Привезенные с равнин или холмов; с затруднённой речью, медлительными в мыслях, но быстрыми на курок. Двое или трое в комбинезонах; один или два — в непривычной и неудобной одежде из магазина. Остальные — в обычных сапогах, вельветовых брюках или джинсах и грубых рубашках. Медленное, ритмичное движение челюсти свидетельствовало о том, что щедрый предварительный кусок жевательного табака служил мерой предосторожности, чтобы успокоить нервы и укрепить суждение.
Эта судебная фарса уже началась до того, как Янси сделал своё эффектное появление.
XVII
«Дело Территории Оклахома против Дикси Ли!» (Так они сделали из этого дело на уровне территории. …) «Адвокат Территории Оклахома!» Пэт Лири встал. «… от имени защиты». Никого. Переполненный зал суда представлял собой кошмар из пристально устремленных взглядов и рыбоподобных ртов, жадно пожирающих белое, измученное лицо Дикси Ли. Как ни странно, на фоне всего этого она казалась чистой, отстранённой, изысканной. «Поскольку подсудимая не обеспечила себя адвокатом, в соответствии с законами правительства Соединённых Штатов и территории Оклахомы я обязан назначить ей адвоката. » Он переложил кусок табака во рту, а его хитрые, обведенные красным глаза торжественно блуждали по толпе в поисках мошенника Гвина Ларкина. В тесно сбитой толпе поднялось шевеление; раздался ропот. «Настоящим я назначаю…» Шепот усилился. «Порядок в зале!»
«Ваша честь!»
Возвышаясь над толпой, прокладывая себе путь словно неумолимая сила природы, появилась огромная голова, похожая на голову буйвола, романтическая шляпа «Раф Райдер» с загнутыми вверх полями, удерживаемая скрещенными саблями; массивная фигура в хаки. Это было драматично, это было мелодраматично, это было нелепо.
Это было великолепно. «Рыбьи» лица отвернулись от бледной женщины и устремили свои пристальные взгляды и раскрытые рты на него. Вот именно та ситуация, которую Юго-Запад любил и жаждал; вот действие, вот кровь и гром, вот приключение. Здесь, одним словом, был «Симаррон».
Он стоял перед нелепым судьей. Он снял шляпу жестом, словно украсив её перьями. «С позволения Вашей Чести, я представляю подсудимую, Дикси Ли».
Ни один территориальный судья, отклонивший бы ходатайство Янси Кравата, не осмелился бы противостоять этой толпе. Он снова огляделся — на этот раз беспомощно и растерянно — слабым жестом отмахнулся от приближавшегося Гвина Ларкина и приготовился продолжить рассмотрение дела в соответствии с законами Территории. Безусловно, взгляд, который он бросил на Сабру Крават, когда она вошла чуть ли не через десять минут — бледная, решительная — и заняла место в качестве представительницы прессы, был настолько смешанным из недоумения и упрека, что поставил бы в неловкое положение любого, кто был бы не так полностью поглощен своими мыслями, как редактор и издатель газеты «Оклахома Вигвам».