А вот Пэт Лири, возбуждённо прыгая и выкрикивая проклятия, сам же десять лет назад, работая на железной дороге, женился на индианке из-за нехватки девушек в Оклахоме. Краем глаза, пока он произносил свою тираду, он заметил огромную, безвольно развалившуюся фигуру Янси Кравата. Огромная голова склонилась на грудь; веки опустились. «Побит», — подумал Пэт Лири. «Потерпел поражение, и он это знает». Крават, болтун, тот, кто бросил жену. Он закончил свою речь таким безжалостным, настолько жестокой, что он испытал удовлетворение, увидев, как болезненный, непривычный румянец густо залил бледное лицо Дикси Ли — от лба вплоть до того места, где дамский белый отворот её высокого воротника соединялся с линией шеи.
Напыщенный маленький ирландец сел, выпятив грудь и высоко подняв голову, взгляд блуждал по толпе и судейской скамье, губы приоткрылись в выражении самоудовлетворения. Еще несколько дел, подобных этому, и, возможно, они поймут, что прямо здесь, в Осейдже, есть материал для губернатора территории.
Толпа зашевелилась, зашумела, заговорила. Янси по-прежнему сидел, погрузившись в кресло, словно погруженный в раздумья. Шум нарастал, достиг пика. «Он сдался», — подумала Сабра, ликуя. «Он понял, как обстоят дела».
Взгляды толпы, так плотно скучившейся в том душном маленьком зале суда, были прикованы к безжизненной фигуре, безвольно развалившейся в кресле. Возможно, их всё-таки лишат зрелища.
Медленно поднялась большая голова, выпрямились мощные плечи, он поднялся — казалось, поднимался бесконечно — и легкой, изящной походкой подошёл к простой стол судьи Сайпса легкой, изящной походкой. Веки по-прежнему опускались на его молниеносные глаза. Он стоял мгновение, и на его губах играла эта необыкновенно милая и обаятельная улыбка. Он начал говорить. Его звучный голос, после криков Лири, звучал настолько тихо, что толпа затаила дыхание, чтобы услышать.
«Ваша честь. Господа присяжные. Я первый, кто склоняется перед заслугами. Отдавать должное там, где оно заслужено — вот, господа, всегда был мой путь. Позвольте же мне, прежде чем приступить к своей скромной речи в защиту этой дамы, моей подзащитной, с глубочайшим уважением обратить ваше внимание на то, что, по моему скромному мнению, никогда прежде не было достигнуто, а тем более повторено, на всем Юго-Западе. Обратите взор на ту фигуру, которая совсем недавно и столь заслуженно приковала ваше внимание. Взгляните на него ещё раз. Взгляните на него внимательно. Вы больше никогда не увидите ему подобного. Ибо, господа, по моему мнению, этот одарённый человек, мистер Патрик Лири, единственный человек на территории Оклахомы—на территории индейцев—во всем блестящем и славном Юго-Западе—нет, я даже могу зайти так далеко, что скажу: единственный человек в этой великолепной стране, Соединенных Штатах Америки!—о котором действительно можно сказать, что он способен вышагивать, сидя».