Ей показалось, что сейчас ее стошнит, прямо там, на дороге. Потом она бросилась бежать — быстро, но неуклюже, в своих шелковых юбках с оборками и буфами. Мебельный магазин Хефнера. Мебельный магазин Хефнера. Мебельный магазин Хефнера. Наконец она его увидела. «Мебельный магазин и похоронное бюро Хефнера». Грубая деревянная лачуга, как и все остальные. Она вбежала внутрь. Янси. Янси! Всё казалось туманным её ошеломлённым и ослеплённым солнцем глазам. К ней подошёл кто-то. Крупный потный мужчина в рубашке с закатанными рукавами. Наверное, Хефнер. Мой муж. Мой муж, Янси Крават. Нет. Извините, мэм. Насколько я знаю, его здесь не было. Чем могу помочь, мэм?
Она выпалила это в истерике: «Мужчина… ковбой… — я шла по улице… — он спрыгнул с лошади… — он… — я даже не успела его разглядеть… — он поцеловал меня… — прямо на улице, средь бела дня… — ковбой… — он поцеловал… —»
«Да что вы, мэм, не волнуйтесь так. Наверное, молодой парень с пастбищ. Скорее всего, из Техаса, и он никогда не видел такой великолепной красавицы, как вы, если позволите мне так выразиться».
Ее голос поднялся в приступе истерики. «Вы не понимаете! Он поцеловал меня. Он п-п-п-п…» — мучительные рыдания.
«Ну-ну, леди. Он был пьян, а вы, можно сказать, вскружили ему голову. Он уедет обратно в Техас, а вам от этого не будет никакого вреда».
Услышав столь бесчувственную оценку трагедии, она окончательно сломалась и уткнулась головой в сложенные руки, лежащие на ближайшем под рукой предмете. Ее стройное тело сотрясалось от рыданий. Слёзы текли ручьем. Она громко плакала, как ребёнок.
Но тут в голосе мистера Хефнера прозвучала жалобная, но твёрдая нотка протеста.
«Простите, мадам, но вы плачете на бархате, а водяные пятна на бархате — это ужасно. Если бы вы только прислонились к чему-нибудь другому … »
Она приподнялась с предмета, на который в слезах рухнула, и посмотрела на него наполненными слезами глазами, которые расширились от ужаса, когда она осознала, что обрушила свои слёзы на ту гордость фирмы «Мебель и похоронные услуги Хефнера» — только что поступивший белый бархатный гроб (детского размера), предназначенный исключительно для витрины.
VII
От Дока Нисбетта Янси получил лаконичное сообщение о том, что дом сдала семья, чьи требования к воде были скромнее, чем у Сабры. Сабра была неутешна, но Янси ни разу не упрекнул её за ошибку. Для него было характерно, что в кризисных ситуациях, которые, как можно было бы ожидать, привели бы его в ярость, он проявлял особый шарм и внимательность. «Не беспокойся, милая. Не переживай так. Мы найдем дом. И, в любом случае, мы здесь. Это главное. Боже, когда я вспоминаю те годы в Уичите!»