«Да ладно, Янси! Я думала, ты был там счастлив».
«„Душа в плену, окутанная Элизиумом“. Почти пять лет на одном месте — это самый долгий срок, который я когда-либо пробыл на одном месте, дорогая. Пять лет, туда-сюда, как рабочая лошадь; утром спускался в офис «Вигвам», составлял личные и местные новости и писал редакционные статьи для самодовольных горожан, которых интересовала только новая водопроводная система. В полдень возвращался на обед, по вечерам сидел на веранде, смотрел на овощи в огороде или на Венаблсов в доме, пока не перестал отличать овощи от Венаблсов и не начал думать, черт возьми, что сам превращаюсь то в одно, то в другое».
Он вздохнул с облегчением, потянулся своими могучими руками, встряхнулся, словно огромный лохматый лев. Во всей этой суматохе из красной глины, индейцев, рубашек с закатанными рукавами, табачного сока и засухи он, казалось, находил красоту и восторг, которые Сабре совершенно ускользали. Но Сабра, после тех первых двух дней перестала искать причину чему-либо. Она сталкивалась с самыми гротескными, самыми фантастическими событиями и принимала их. Когда она оглядывалась на то, что сделала и что сказала в первые часы своего пребывания в Оклахоме, ей казалось, будто она с терпением смотрит на детскую наивность. Десять бочек воды в день! Теперь она знала, что вода на этой палящей земле — драгоценность, которую нужно дозировать, как вино. Жизнь здесь была анахронизмом, огромной грубой шуткой. Трудно было осознать, что в то время как остальная часть Соединённых Штатов в этом 1889 году вела традиционно цивилизованную и чопорную викторианскую жизнь, в которой водопровод, газовое освещение, деревья, сады, книги, законы, шляпные магазины, воскресное посещение церкви считались само собой разумеющимися, здесь, в этой оклахомской глубинке, жизнь откатилась назад, к пограничным стандартам полувековой давности. В буквальном смысле она была пионером в дикой местности, окруженной, но не затронутой цивилизацией.
Янси вернулся к прежней жизни. Всегда — даже в своём самом сдержанном воплощении в Уичите — он был фигурой невероятно романтичной, а теперь выделялся даже в этом городке, где собрались фантастические люди со всех уголков живописного Юго-Запада. Его высокая фигура, вьющиеся локоны, массивная голова, звучный голос, нарядная одежда, красноречивая речь и магнетическая личность привлекали внимание, куда бы он ни пошёл. На следующий день после их прибытия Янси достал из своего сундука пару шестизарядных револьверов с рукоятками из слоновой кости и серебряной оправой, а также ремень и кобуру, инкрустированные серебром. Она никогда раньше их не видела. Она не знала, что у него были эти мрачные и кричащие атрибуты. Своё белое сомбреро он обвязал полосой из кожи гремучей змеи с золотыми и серебряными вставками и стеклянными глазками — сокровищем, также извлечённым из тайного сундука, — а также парой шпор с золотой оправой, которые ещё больше подчеркивали его сапоги с техасскими звёздами. Так наряженный для своих юридических и журналистских дел, он был, без сомнения, самым хорошо одетым и самым эффектным мужчиной во всей панорамной местности Оклахомы. Он всегда пользовался услугами хорошего портного, а поскольку местные мастера в этом новом поселении были пока весьма ограничены в своих возможностях, позже, когда его гардероб нуждался в пополнении, он отправлял заказы аж в Сан-Антонио, штат Техас.