— Мы разбиваем лагерь здесь, — крикнул он Сабре и подошёл к её повозке, готов поднять её и мальчика. Она была скованной, совершенно измученной. Она тупо уставилась на него, а затем оглядела окрестности.
— Разбивать лагерь?
— Да. На ночь. Пойдем, Сим. — Он одним ловким движением снял мальчика с повозки.
— Ты имеешь в виду на ночь? Спать здесь?
Он был совершенно деловит. — Да. Это хорошее место. Вода и деревья. Я разведу костёр, пока ты успеешь сказать «Джек Робинсон». А где, по-твоему, ты собиралась спать? Дома?
Почему-то она об этом не задумывалась. Она не верила в это. Спать на улице вот так, под открытым небом, с одним лишь верхом повозки вместо крыши! Всю свою аккуратную, традиционную жизнь она спала в кровати с балдахином из швейцарского кружева, с тюлевыми занавесками и льняными простынями, сладко пахнувшими солнцем и свежим воздухом.
Янси начал разбивать лагерь. Обязанности этого нового образа жизни уже стали для него привычными. Нужно было собрать дрова, разжечь костёр, вскипятить воду. Сим, теперь уже полностью проснувшийся, побежал следом за отцом и матерью. Мясо начало аппетитно шипеть на сковороде. Изысканный аромат кофе взбодрил их, обещая заряд бодрости.
— Тот рулон ковра, — крикнула Сабра, занятая у костра, Янси, стоявшему у повозки. — Под сиденьем. Я хочу, чтобы Сим сел на него… земля может быть влажной…
Внезапный крик Янси. Визг ужаса из свертка с ковром в его руках — свертка, который вдруг ожил и зашевелился. Янси с ругателью уронил его. Свёрт лежал на земле мгновение, тяжело дыша, затем начал разматываться, пока трое смотрели на него с широко раскрытыми от удивления глазами. Чёрная лапа, мохнатая голова, морда с широко раскрытой пастью и белыми глазами. Чёрный Исайя. Он нашёл способ отправиться с ними на Индейскую территорию.
V
К полудню следующего дня они уже удивлялись, как вообще обходились без него. Он собирал дрова. Разжигал костры. Ухаживал за Симом, как няня: играл с ним, пел ему, помогал укладывать его спать, спал где попало, как маленькая собачка. Он даже помогал Сабре управлять упряжкой, меняя лошадей местами, ведь, в конце концов, в этом не было ничего сложного — нужно было лишь небрежно держать вожжи в пальцах, пока лошади медленно брели по прерии, миля за милей, миля за милей.
Янси обратил внимание на то, как резко изменился ландшафт, когда они покинули Канзас и въехали в Оклахому. «Оклахома, — объяснил он Симу, — это слово из языка чокто. Окла — люди. Хумма — красный. Красные Люди. Так они это называли, когда индейцы пришли сюда жить».