И вот, с рывком, грохотом и громким стуком копыт обе повозки тронулись с места. У Сабры едва хватило времени на один последний отчаянный взгляд на отца и мать, на младших Венаблсов, собравшихся в кучу, на чёрные лица слуг, у которых, казалось, все глаза вылезли из орбит. Она была так занята лошадьми, Симом, настолько переполнена головокружительной смесью страха, восторга и какого-то охваченного ужасом счастья, что забыла обернуться и оглянуться, как она намеревалась, словно героиня мелодрамы, на большой белый дом, на живую изгородь, на прекрасный неухоженный сад, на три огромных вяза. Позже она упрекнула себя за это. И она говорила мальчику, в этой голой, бездеревной уродливости города, ставшего их домом: «Сим, ты помнишь желтые и фиолетовые флажки, которые появлялись первыми весной во дворе?»

«Каком дворе?»

— Во дворе у бабушки, там, дома.

— Нет.

— Ой, Сим!

Казалось, что жизнь мальчика началась именно с этой поездки. Четыре предыдущих года его существования словно были стерты из его памяти, как вчерашнее задание с грифельной доски. Сидя рядом с отцом на высоком сиденье повозки, его жаждущий маленький ум впитывал рассказы, которые навсегда стали частью его сознания и повлияли на всю его жизнь.

Они выехали рано утром. К десяти часам глаза мальчика тяжело закрывались от сна. Он упрямо отказывался лечь на матрас внутри большей повозки; отрицал, что ему хочется спать. Сабра уговорила его свернуться калачиком на сиденье повозки, положив голову ей на колени. Она держала вожжи в одной руке; другой рукой обнимала ребёнка. Было жарко, тихо и сонно. Полдень наступил с удивительной быстротой. Они взяли с собой драгоценный бочонок с водой и запас еды, которого, как они полагали, хватит на большую часть пути — соленое свинину, пироги с мясным фаршем и яблочные пироги, хлеб, пончики — но их аппетит был огромным. В полдень они остановились и пообедали в тени. Сабра готовила еду, пока Янси ухаживал за лошадьми. Сим, теперь уже полностью проснувшийся и отдохнувший, с аппетитом ел вместе с ними жареную соленую свинину и картошку, вареные яйца и пирог с фаршем. Ему даже дали один из драгоценных апельсинов, которыми его бабушка и дедушка снабдили его на путь. Всё было очень весело, уютно и непринуждённо. Как бы коротким ни было утро, день почему-то тянулся бесконечно. Сабра начала ужасно уставать, её сковало. Мальчик заныл. Было середина дня, и стояла жара; наступил поздний день; и тогда яркий закат на западе начал раскрашивать небо. Янси, ехавший в повозке впереди, остановился, огляделся, вышел, привязал свою упряжку к одной из группок тополей.