«Именно так».
Второй раз она усомнилась в его словах. «Я тебе не верю. Что-то происходит… что-то, о чём ты мне не рассказал. Янси, расскажи мне. »
«У меня сейчас нет времени. Не глупи. Мне просто не нравится обстановка… Я просто подумал, что, может быть, эта встреча — затея кого-то, кто не совсем движим желанием более тесного общения с Богом. Просто пришло мне в голову. Не знаю, почему. Хорошо бы, если это правда».
«Я не пойду на собрание. Я возвращаюсь домой». Она была в отчаянии. Её дом горел, Исайю убивали. Её бельё, серебро с узором «ДеГрасс», блюдо для тортов, зелёная монашеская вуаль.
«Ты пойдешь со мной». Он редко обращался к ней таким тоном.
«Янси! Янси, я боюсь, что тебе придется стоять там, перед всеми этими людьми. Я боюсь. Давай вернемся. Скажи им, что ты заболел. Скажи им, что я заболела. Скажи им…»
Они подошли к палатке. Полог был приоткрыт. Изнутри доносился гул разговоров. У входа толпились худые фигуры, курившие и плевавшие. «Привет, Янси! Как дела у проповедника? Где твоя Библия, Янси?»
«Вот здесь, ребята». И Янси засунул руку в просторную юбку своего пальто «Принц Альберт», чтобы торжественно извлечь Слово Божье. «Заходите или оставайтесь снаружи, ребята. Не стойте без дела в дверях». Взяв Сабру под руку, он прошел сквозь тесно забитую палатку. «Для тебя и Сим впереди зарезервировали два места — или, по крайней мере, должны были. Да, вот они».
Сабра почувствовала, что теряет сознание. Она заметила лисье лицо Лона Яунтиса в дверном проёме. «Тот человек, — прошептала она Янси. — Он был там. Он смотрел на тебя, когда ты проходил мимо… он так на тебя смотрел…»
«Все в порядке, дорогая. Лучше, чем я надеялся. Нет ничего, что мне нравится больше, чем иметь членов моей паствы прямо у меня на глазах».
IX
В задней части палатки сидели индейцы. Осейджи, понка, чероки, крики. Они пришли из окрестностей, расположенных за много миль. Осейджи были укутаны в свои одеяла, полосатые — оранжевые, пурпурные, зелёные, алые, синие. Мужчины носили головные уборы — помятые и грязные сомбреро, высоко затянутые на головы. Тонкие, извивающиеся косы их длинных чёрных волос свисали, словно стальные тросы, с плеч и спускались на грудь. Хотя они в большинстве своем носили клетчатые ситцевые рубашки белых людей, в их одежде всегда мелькал блеск металла, вспыхивали ярко окрашенные ткани, проступали узоры из цветных бус. Пожилые женщины выглядели как бесформенные узелки, за исключением тех, кто принадлежал к племени осейджей. Только осейджи никогда не вступали в смешанные браки с неграми. За исключением примеси белой крови, племя оставалось чистым. Индейские дети резвились повсюду. Дикари бесстрастно наблюдали за происходящим; их лица напоминали бронзовые маски, в которых двигались только глаза. Позже, в своих резервациях, где не было белых, которые могли бы их увидеть и услышать, они болтали, как рыбные бабки; они тряслись от смеха; они пересказывали ту или иную нелепость, которую собственными глазами видели, как совершал белый человек. Они хлопали себя по коленям и качались от веселья.