«Не совсем, если посмотреть на это без лишних сентиментов. Я буду счастлива, и Трейси тоже. Его жена, полагаю, будет несчастна какое-то время. Но она и так несчастна. Лучше одна, чем трое. Всё уладится. Увидишь. Не беспокойся обо мне. А вот о Симоне нужно позаботиться. У него есть черта — черта…» Она посмотрела на мать. Не закончила фразу. «Когда он вернется домой в субботу, я бы хотела, чтобы ты с ним поговорила».
XXII
Но Сим не вернулся домой в субботу. В субботу в полдень, когда Сабра и Янси ехали из офиса на своей маленькой машине к дому на улице Кихека, чтобы пообедать, они увидели, что у бордюра остановился огромный лимузин. Шофер, который казался ей смутно знакомым, развалился на переднем сиденье. Машина была покрыта толстым слоем красной пыли с просёлочной дороги.
Смутное предчувствие пронзило Сабру до глубины души. Она схватила Янси за руку. — Чья это машина?
Янси безразлично взглянул на него. «Наверное, кто-то подвез Сим домой. Еды на гостей хватит?»
Донна уехала в Оклахома-Сити на выходные. Это, должно быть, Сим.
«Сим!» — позвала Сабра, входя в парадную дверь. «Сим!» Но ответа не последовало. Она направилась прямо в гостиную. Там никого не было. Зато в маленькой, строго обставленной гостиной, которой так редко пользовались, сидели две массивные, молчаливые фигуры. С присущим индейцам чувством церемониальности и формальности старый Большой Лось и его жена знали, какую комнату следует использовать для такого случая.
«Да это же… Большой Лось!»
«Как же!» — ответил Большой Лось и поднял ладонь в приветственном жесте.
— Янси! — вдруг воскликнула Сабра ужасным голосом. Две пары чёрных индейских глаз уставились на неё. Сабра заметила, что их одежда была нарядной — торжественная одежда, предназначенная для важных случаев. Женщина была одета в тёмную юбку и яркую вишнёво-красную атласную блузку, просторную и похожую на накидку. На плечи у неё было накинуто тонкое яркое одеяло. Волосы были аккуратно заплетены и обернуты вокруг головы без шляпы. На ней не было никаких украшений. Это было прерогативой мужчин. Старый Большой Лось представлял собой воплощение великолепия. Его огромная фигура заполняла кресло. Его массивные колени были широко расставлены. Его синие брюки были украшены сложными разрезами и бисером по бокам, а на ногах у него были мокасины, тяжелые от замысловатой бисерной вышивки. Его огромная верхняя часть тела была покрыта рубашкой из ярко-зеленой парчи, надетой поверх брюк, а его полосатое одеяло величественно свисало с его плеч. На шее и на широкой груди у него висели цепи, бусы, ожерелья. На ярком шелковом шейном платке, завязанном у горла, виднелся серебряный символ его былой славы вождя племени. Были и другие знаки отличия, изготовленные из чеканного серебра — звезда, полумесяц, солнце. На голове у него была круглая высокая шапка из коричневого бобрового меха, похожая на казачью. Сзади на ней торчало орлиное перо. Его длинные пряди волос, свисавшие на плечи, прямые и жесткие, были окрашены в ярко-оранжевый цвет, как у старой королевы бурлеска, — поразительный, фантастический фон для лица, похожего на пергамент, испещренного и изрезанного тысячей морщин. Одна рука лежала на колене. Другая лениво размахивала, вперед-назад, вперед-назад, огромный полукруглый веер из орлиных перьев. Бок о бок сидели две массивные фигуры, словно бронзовые изваяния. Двигались только их глаза и этот кошмарный веер из орлиных перьев — вперед-назад, вперед-назад, по-царски.