«Эта Территория прогнила. Но, боже мой, у каждого гражданина всё ещё есть законное право бороться за существование!» Он осторожно оттолкнул её в сторону.
Она сошла с ума. Она превратилась в дикую кошку. Она пыталась удержать его. Она бросалась на него. Это было похоже на разъяренного воробья, бросающегося на мастодонта. «Если ты осмелишься! Зачем ты вернулся? Я ненавижу тебя. Что она для тебя значит? Я говорю, что ты этого не сделаешь. Лучше бы я видела тебя мертвым. Я бы убила тебя первой. Эта мразь! Эта грязь! Эта шлюха!»
Её достоинство исчезло. Он поднял её — царапающуюся, бьющую ногами, вцепившуюся когтями — и осторожно усадил на стул перед её письменным столом. Перегородка с грохотом захлопнулась. Его быстрый, лёгкий шаг по крыльцу, вниз по лестнице. Скомканная, залитая слёзами, дикая, как она была, и с шляпкой, сдвинутой набок, она автоматически потянулась за карандашом, блокнот и написала новый заголовок: «Пороки вновь торжествуют над правосудием». Затем, собрав все силы, чтобы сохранить самообладание, она помчалась по пыльной дороге к месту, где на солнце раскалялось примитивное деревянное здание, служившее одновременно тюрьмой и судом.
Из-за скандальной известности подсудимого этот тесный зал суда в любом случае был бы переполнен. Но весть о том, что Янси о его внезапном уходе из салуна «Солнечный Юго-Запад» — и о причине этого — разнеслась по дому за домом по всему маленькому городку со скоростью лесного пожара, перескакивающего с дерева на дерево. Последний каприз «Безумного Янси Крэвата». Мужчины покинули свои офисы и магазины; женщины — кухню и уборку. Зал суда, душный, кишащий мухами, раскалённый утренним солнцем, был забит до предела. Толпа сидела на подоконниках, стояла на ящиках за окнами, задыхалась в дверном проёме, приседала на полу. Присяжные, так поспешно созванные, Пэт Лири в торжественном чёрном костюме, Дикси Ли со своими девушками, да и сам судья Сайпс казались на мгновение находящимися под угрозой быть затоптанными толпящейся толпой. Это была пародия на зал суда. Судья нервно жевал кусок табака, уголки его рта были испачканы коричневыми пятнами; Пэт Ли — аккуратный, строгой, олицетворяющий закон и порядок в своём блестящем целлулоидном воротнике; Дикси Ли, с чувством драматизма, вся в чёрном, с белыми щеками без румян, с густыми тёмными волосами, аккуратно уложенными гладкими прядями под строгим краем её туалетки. А вот её девочки были в полном наряде с перьями. Было довольно воодушевляюще видеть их в этом собрании унылой респектабельности.