Это ничуть не уменьшило раздражение Сабры. Часто, возвращаясь домой, она заставала Янси, сидящего на корточках на полу вместе со старым Большим Лосем: они курили и беседовали на смеси языков осейдж и английского, ибо Большой Лось не отказывался понимать английский язык, хотя и не говорил на нём. Янси немного знал язык осейдж. Сабра, заставая этих двоих, хрюкающих, бормочущих, курящих и уставившихся в никуда, или (что ещё хуже) отпуская какие-то индейские шутки и трясясь от беззвучного смеха по-индейски, Сабра приходила в ярость. Ничто так не выводило её из себя.

Сабре постепенно стало ясно, что молодого Сима всегда можно было застать развалившимся на кухне, беседующим с Руби. Руби, как она с ужасом обнаружила, учила Сима говорить на языке осейдж. Этот язык, сложный для белых, казалось, давался ему с природной лёгкостью. Она застала их: их головы были склонены близко друг к другу над кухонным столом, они смеялись, разговаривали и пели. Вернее, Руби Большой Олень пела песню со странным ритмом, и (по крайней мере, на слух Сабры) без мелодии. В голосе девушки на протяжённых нотах слышалось пульсирование, подобное тому, которое иногда возникает на скрипке, когда одна и та же нота звучит несколько раз за один ход смычка. Сим пытался повторить странные гортанные звуки, легато и ударения, не отрывая глаз от лица Руби, а его собственное выражение было совершенно поглощённым, восторженным.

«Что вы делаете? Что это такое?»

Лицо индейской девушки приняло привычное выражение гордого презрения. Она поднялась. «Научи их песне», — сказала она; что было странно, ведь она прекрасно говорила по-английски.

«Ну, надо сказать, Симаррон Крават! Когда ты знаешь, что твой отец ждёт тебя в офисе…» — она замолчала. Её быстрый взгляд метнулся к столу, на котором лежал маленький круглый диск из пейота, или мескальная пуговица, которая для индейцев — то же самое, что гашиш.

Она слышала об этом; знала, насколько широко распространилась среди индейских племен от Небраски до Мексики привычка употреблять эту маленькую пуговичку — верхушку мексиканского кактуса. Имея форму диска диаметром около полутора дюймов и толщиной в четверть дюйма, мескаль, или пейоте, давал употребляющему странное ощущение легкости, снимал боль и усталость, вызывал видения удивительной красоты и величия. Его употребление стало индейским религиозным обрядом .

Словно разъяренная Сабра бросилась к столу и схватила маленькую круглую «пуговицу» нежно-зелёного цвета.

— Пейот! — Она резко обернулась к Симу. — Что ты делаешь с этой штукой?