«Мы не сможем поднять его в повозку. Мы не можем…» Она побежала обратно к тем двоим у двери. Она сложила руки перед тем, кого звали Джо Желтоглазый. Она подняла к нему своё бледное, мучимое лицо. «Помоги мне. Помоги мне». Она сделала тщетный жест, как будто хотела поднять его.

Индеец смотрел на неё мгновение мёртвым, невидящим взглядом. Пятна золота, красного и жёлтого танцевали, отражаясь в чёрных озерах его глаз, и угасали там. Не спеша, не произнося ни слова, он подошёл к месту, где лежал мальчик, легко поднял его своими огромными руками, словно мешок с мукой, и перекинул на сиденье повозки. Затем он повернулся и вернулся на своё место у двери.

Они поехали обратно в город Осейдж. Тело Сима тяжело и безжизненно прижималось к ней; его голова лежала у неё на коленях, как у маленького мальчика. Одной болящей рукой она крепко обнимала его, чтобы он не соскользнул на пол повозки, так что в конце концов рука перестала болеть и онемела. Наступил рассвет, а затем над прерией взошло солнце, и его красный свет слился с красным цветом земли Оклахомы, так что они ехали словно через раскаленную печь.

До этого момента она вела себя достаточно спокойно, с каким-то каменным безмолвием. Теперь она начала рыдать; это был странный сухой, мучительный звук, похожий на икоту.

— Ну-ну, — сказал Сол Леви и издал небольшой утешительный звук, прижав язык к зубам. — Все не так уж плохо. Что сделал парень? Пошел посмотреть достопримечательности в резервации и попробовать, каково это — употреблять эту «дурманную» штуку… этот пейоте. Послушай, когда я был мальчишкой, я вытворял гораздо худшее.

Казалось, она не придавала этим словам особого значения, но, должно быть, они наконец проникли в её ошеломлённый мозг, потому что вскоре она перестала мучительно рыдать и посмотрела на его милое улыбающееся лицо, лежащее у неё на коленях, — длинные ресницы, как у девочки, так хрупко лежали на оливковой щеке.

«Он хотел уехать. Я ему не разрешила. Уже слишком поздно, Сол?»

«Уехать? Куда?»

«В Колорадскую горную школу. Изучать геологию».

— Слишком поздно! Вот этот парень! Не говори глупостей. Сентябрь. Сейчас самое время уезжать. Учебный год только начинается. Конечно, он поедет.

Они проехали через двор, по тщательно ухоженной Саброй траве, которой она так гордилась, прямо до края ступенек крыльца, и так, снова таща и тянуя, затащили его внутрь, раздели; она умыла его испачканное пылью лицо.

«Ну, — сказал Сол Леви, — пожалуй, пойду открою магазин, а потом выпью чашечку хорошего кофе».

Она протянула руку. Нижняя губа была зажата между зубами — острыми и сжатыми. Её лицо нелепо исказилось от усилия сдержать слёзы. Но когда он хотел погладить её испачканную и дрожащую руку своей, в знак утешения, она прижала его руку к своим губам и поцеловала её.