«Почему бы им не сделать на эти деньги что-нибудь полезное?» — спросила Сабра.
«А что хорошего делает Уайатт? Или Нисбетт, или старик Бакнер, или Айк Хоуз, или их жены! Тратят их на дома, путешествия, бриллианты и дорогие машины».
«Осейджи могли бы помочь другим племенам — бедным индейским племенам, которые не нашли нефти».
«Может, и помогут — когда Биксби раздаст свои миллионы обанкротившимся владельцам отелей, которые так же бедны, как он сам был в те старые времена, когда управлял „Биксби-Хаус“».
«Мерзкие дикари!»
«Нет, дорогая. Просто индейцы с одеялами — индейцы-всадники — индейцы равнин, у которых из-под земли бьет около двадцати пяти миллионов долларов в год и разбрызгивается вокруг них. Мне удивительно, что они не умирают от смеха и не портят себе самому веселье».
Иногда Сабра встречала старого Большого Лося, его огромную жену и Руби Большого Лося вместе с другими членами семьи — довольно многочисленной для племени осейдж — проезжающих по Паухуска-авеню. Благодаря накопленным правам на землю семья была невероятно богата — одна из самых богатых в резервации Вазаже. Когда Большие Лоси проезжали через город, это было похоже на парад. Ни одна машина не смогла бы вместить всю семью, хотя они с презрением отвергли бы такую экономию, даже если бы это было возможно.
Они представляли собой великолепный индейский фриз в современном стиле. Старый Большой Лось и его жена, придерживаясь довольно консервативного стиля, развалились в сверкающем «Линкольне», за рулем которого сидел белый шофер. Через просторные стеклянные окна были видны два толстых бронзовых лица, массивные тела, яркие цвета их одеял, цепей и бус. Один из сыновей Большого Лося управлял белоснежным родстером «Пирс-Эрроу», который, ревя и визжа, словно мстительный демон, мчался вверх и вниз по пыльной дороге между Осейджем и Вазаже. Сама Руби, а также, по-видимому, своя невестка и брат, ехали следом в одном из «Паккардов», в то время как ещё один брат или сестра предпочли «Кадиллак». Если они и шли пешком, то только для того, чтобы величественной походкой подняться к входу в офис индейского агента. Мальчики носили американскую одежду, хотя и с редкими индейскими несоответствиями — брюки, украшенные бисером, пятигаллонную шляпу с орлиным пером, иногда мокасины. Руби, её сестры и невестка надевали над американскими платьями изысканные и яркие индейские одеяла; на головах у них не было шляп, а их длинные пышные волосы были уложены по-индейски. Одежда старого Большого Лося и его жены представляла собой великолепное смешение индейского и американского стилей, причём индейский стиль торжественно преобладал. Во всей этой компании, как и в случае с любой из нефтяных семей осейджей, витала атмосфера спокойной надменности, глубокого и насыщенного триумфа.