Довольно улыбаясь, я отжала тряпку, провела по стеклу и застыла, уставившись в окно дома напротив.
В этих кварталах новостроек дома стоят, чуть не уткнувшись фасадами друг в друга, да… И всё, что происходит в окнах напротив, видно как на ладони. Особенно если смотреть с высоты пятнадцатого этажа, как я сейчас…
А в распахнутом окне, на которое уставился мой застывший взгляд, был Костик. Мой муж, уехавший на три дня в Саранск… Или Саратов, не помню…
Стоял в свободных домашних джинсах, которые я сама ему в чемодан сложила, и с голым торсом. Мускулистым таким, красивым… На руках Костик держал двухлетнюю девочку, а рядом, прижимаясь к его боку, стояла молодая красивая женщина. Вид у всех троих был как… Как у счастливой семьи: папа, мама и любимая дочка.
3
3
Самое интересное – и женщину, и девочку я прекрасно знала. Лиза – внучка подруги моей свекрови. И Катя, Лизина дочка, чей папа был неизвестен. Но сейчас, глядя на то, как счастливая Катюшка обнимает за шею моего мужа, я поняла, что, оказывается, очень хорошо знаю её папу…
— Ну вот, теперь ты все знаешь… — прозвучал за спиной довольный голос.
Аполлинария Прокофьевна стояла в дверях и смотрела на меня с торжеством.
— Давно они? — Я кивнула на окно, где уже не было ни Кости, ни Кати с Лизой.
— Четыре года. Внучка моя в садик в этом году пошла, — усмехнулась Аполлинария и нахмурилась. — Четыре года Костенька с тобой никак не разведётся. Всё твердит, что не может бросить одну-одинёшеньку бедняжечку, не имеющую ни гроша за душой. И мне запрещает с тобой об этом поговорить, дурачок.
— Четыре года?
— Да уж, вот столько терпит… Хотя мы с Лизонькой ему все уши уже прожужжали, что давно пора уйти от тебя, пустоцвет ты наш привядший. Ведь ни ребёнка от тебя, ни ласки нормальной женской, ни помощи в бизнесе ему не досталось, — припечатала свекровь.
— Помощи в бизнесе... Ласки… Значит, вы специально меня позвали… окно вам помыть, да? Знали, что Костик не в командировке, а… здесь находится. Надеялись, что я сама увижу их, а вы как бы ни при чём?
— Почему это я «надеялась»? Глупышка, я никогда важных дел не доверяю случаю, — нехорошо усмехнулась Аполлинария. — Мы с Лизонькой все продумали, все спланировали. Я тебя вызвала стёкла мыть, она в нужный момент Костю к окну подвела… Раз сын запретил мне с тобой говорить, сделала так, что ты сама все увидела. Надеюсь, теперь оставишь моего мальчика в покое, и дашь, наконец, ему развод?
— Дам развод? — я даже растерялась слегка от такой претензии. — Да он и не просил у меня… развода.
— Ну тогда считаем, что ты сама решила развестись, — довольно произнесла Аполлинария и кивнула на окно. — Давай, домывай и можешь быть свободна.