57
57
Задав вопрос, я выжидательно уставилась на Нарра. Даже бутерброд отложила в сторону – от наполнившей меня тревоги есть расхотелось. Дракон вместо ответа сел возле меня на диван, взял мой недоеденный бутерброд и начал его задумчиво жевать. Потом спохватился:
— Полли, ничего, если я доем? Ты ведь больше не хочешь? А то я что‑то проголодался.
— Ешь. У меня аппетита нет, — отмахнулась я.
— Конечно, после пяти пирожков и десяти съеденных бутербродов аппетит должен пропасть, — Нарр засмеялся. — Готовя тебе еду, я рассчитывал, что мне хоть что‑то останется. Но, видимо, слишком долго ходил за чаем – ты всё съела за долгие часы ожидания.
— Отвечай на вопрос, хватит издеваться! — не повелась я на подначки. — Меня посадят в тюрьму? И пирожков было не пять, а два, между прочим.
Нарр не ответил, продолжил тщательно пережёвывать бутерброд и мою нервную систему. Доев, сделал глоток из кружки. Вздохнул. Поднял глаза к потолку и что‑то там порассматривал. Снова вздохнул, ещё попил чайку… Задумчиво поизучал моё лицо и ответил, как мне показалось, с сожалением:
— Нет, в тюрьму не посажу. Артефакт не позволит трогать тебя.
Я шумно, с невыразимым облегчением выдохнула:
— Спасибо!
Но тут Нарр продолжил:
— Артефакт не позволит трогать тебя до конца смотрин. А потом…
Опять глубокомысленно замолк, а я взвизгнула:
— Что «потом»?! Да говори же ты! — Облегчение, наступившее после слов «в тюрьму не посажу», мгновенно сменило вектор в сторону паники.
— А потом тебя кто‑нибудь из драконов заберёт в жёны, — с сожалением ответил Нарр и собрался пить чай дальше.
Рискуя облиться и обжечься, я выхватила у него из рук кружку.
— Нарр, потом допьёшь! Объясни свои слова. Ну, пожалуйста! Почему Артефакт не даст меня в обиду? И почему мне не грозит каталажка, если я стану женой дракона?
— Что такое «каталажка»? — немедленно заинтересовался Нарр.
— Ответишь на мои вопросы – расскажу. — Я упрямо сложила руки на груди.
— Торгашка, — скривился он.
— Прохиндей, — не осталась я в долгу.
— Нахальная.
— Болтун.
— Красивая.
— Сам такой! — ляпнула я машинально и растерянно умолкла. Он, что, назвал меня красивой?!
Ни с того ни с сего к щекам прилила кровь. Память услужливо нарисовала картинку, как мы сидим под окном кабинета Шнобель, и наши губы прижаты друг к другу. Не в поцелуе, нет, конечно… Но всё равно очень похоже.
И сейчас Нарр вдруг придвинулся ко мне. Так близко, что я отчётливо ощущала идущий от его тела жар. Свет в комнате почему‑то померк, погрузив её в полумрак. Красивое мужское лицо оказалось очень близко, глаза с вертикальным зрачком начали стремительно желтеть, затягивая меня в свои бездонные омуты. Плохо соображая, что делаю, я замерла, жадно рассматривая его…