— Итак, метки стоят у всех, — прервал мои невесёлые мысли голос мэтры Шнобель.
Пока помощница лекаря собирала со стола свои разноцветные палочки, директриса повернулась к нам лицом. Сложила на впалом животе сухие ладони с когтистыми тощими пальцами и начала торжественную речь:
— Воспитанницы, вот и настал ваш звёздный час! С этой минуты между вами и мужчиной, чей знак вы носите на своем запястье, протянется незримая, но крепкая нить.
Представив, как от меня в разные стороны тянется целых семь «крепких нитей», каждую из которых за другой конец держит какой-нибудь мужик, я поморщилась. А если они начнут дёргать меня за эти ниточки? И делать это одновременно? Дрянь какая – так и без руки остаться недолго!
А мэтра, обводя ястребиным взглядом восторженные лица пансионерок, продолжала нести пафосную пургу:
— Метка на вашем запястье – знак благословения судьбы. Её наличие означает, что вы избраны! Дракон может выделить вас среди сотен, тысяч девушек. Пометить и уделить вам особое внимание!
— А как они будут нас помечать? Подходить и кружочек на лбу рисовать? Или цветной крестик на носу ставить, чтобы не запутаться, где чья девица? — невольно хихикнула я.
Камилла, услышав мои слова, округлила глаза и сдавленно хрюкнула – видимо, представила себе эту картину. Женезин старательно поджала губы, но было видно, что наша правозащитница тоже едва сдерживает улыбку. Только Элоди, к этому моменту вернувшаяся на своё место, зашипела у меня за спиной:
— Договоришься, Милославич! А за чулки должна мне будешь!
— На том свете угольками отдам, Марник, — фыркнула я.
— Ах ты! — Элоди размахнулась и снова попыталась меня ударить. Уходя от ее руки, я резко вскочила на ноги и отступила в сторону. Не встретив намеченной цели в виде моей спины, кулак богатырши пролетел вперёд, по инерции потащив за собой его обладательницу. Элоди не удержала равновесие и с громким «п-хе» впечаталась налитым бюстом в спинку стула. От такого мощного натиска предмет мебели опрокинулся, а девица с грохотом полетела на пол, мне под ноги.
34
34
Элоди с шумом рухнула на пол. Мэтра Шнобель осеклась на полуслове, вытаращила на меня глаза и рявкнула:
— Милославич, опять ты?! Кто разрешил подняться?! Почему Марник лежит?! Это ты её уронила?!
— Почему сразу я?! Она сама устала и решила полежать. А я, наоборот, не смогла усидеть на месте! Почувствовала, что обязана встать и сообщить, как восхищена вами, мэтра! Сказать спасибо за всё, что вы для нас делаете! Поклониться вам в пояс за труды ваши для нашей пользы! — завопила я с восторженным видом.